TwitterFacebookPinterestGoogle+

Северное гостеприимство

В первый раз нас взяли в плен в конце первого денька в Мичигане, рядом с магазином велосипедов в Эсканобе на озере Мичиган. Мы успели только въехать в город, стояли перед магазином, который закрылся часом ранее, и находили на собственных картах ближний кемпинг с жарким душем. Мы замёрзли и порядком вывозились, проведя весь денек под дождём.

До того как я успела убрать карту, к нам с обратных сторон подошли мужик и дама. Дама приблизилась первой. Пухленькая, малость за 30, с маленькими тёмными волосами и широкой ухмылкой.

— Увидела, как вы стоите здесь перед надписью «ЗАКРЫТО», и решила спросить, не нужна ли помощь, — произнесла она. — Я могу достать кое-какие запчасти из подвала, если чего-нибудть необходимо.

— Спасибо огромное, мы только собирались приобрести пару запасных покрышек, но срочности никакой. Мы можем это сделать в Бей-Сити, мы туда собираемся и купим запаски там. Но спасибо, что тормознули, — ответил Ларри.

— И откуда же вы едете?

— Из Калифорнии.

— Из Калифорнии?! Я-то задумывалась, что вы из Висконсина. Как далековато вы собрались?

— Возлагаем надежды, вокруг света.

— Вокруг света! Это нужно поддержать. Оставайтесь на ночь у нас. Мне нужно на данный момент забрать отпрыска из детского сада, но мой дом совершенно рядом. Идите до угла и поверните вправо. Пройдёте три квартала, и на углу будет карий дом. Не успеете на город посмотреть, и через 5 минут я буду на месте.

И дама поторопилась к машине.

— Подождите минуту, — проорала я ей вослед. — Как вас зовут?

— Цинда, — кликнула в ответ она, забираясь в свою машину. — Я стремительно, так что буду дома, когда вы подойдёте!

— Я — Барб, а это — Ларри, — кричала я, но она уже не слышала.

Сейчас к нам обратился мужик, подошедший чуток позднее:

— Хорошо, думаю, она меня обошла — и я уже не смогу пригласить вас к для себя на ночь. Но если собираетесь находить покрышки, то в автомагазине в 5 кварталах ниже по улице есть велосипедные шины, и там открыто до 6.

— Спасибо! Мы зайдём туда.

— Без заморочек. Счастливо провести время в Мичигане.

Цинде Элзрот и её супругу, Элмору, страшно хотелось всё о нас выяснить, и мы вчетвером проболтали полночи. Цинда и Элмор сделали всё, чтоб мы ощущали себя как дома в их просторном двуэтажном жилье, и к концу вечера нам с Ларри казалось, что мы знаем их много лет.

— А что вы думаете, столько повидав, о Мичигане? — Цинде хотелось узнать это конкретно.

— Превосходный люд, — ответила я. — Когда мы перебрались через границу Висконсина сейчас, то во время ленча тормознули на автозаправочной станции в округах Спэлдинга, чтоб выяснить, где ближний продуктовый магазин. Обладатель станции уволок нас с дождика, усадил перед обогревателем в своём кабинете и принудил поведать всё о путешествии. Он задал нам огромное количество вопросов, а позже показал дорогу к гипермаркету. Чуть мы туда зашли и занялись покупками, как местная, из Эсканобы, репортёрша «Дейли пресс» подошла к нам с камерой и блокнотом. Оказывается, мужик с автостанции позвонил ей и сказал о нашем путешествии. И так с того времени весь денек и длится. Все, кого встречаем, проявляют искренний энтузиазм к нам и нашему «предприятию». Умопомрачительно, сейчас всё время дождик, а у меня снутри тепло, так как люди весь денек нами занимаются. Тут по-настоящему расчудесный люд.

— Всего только обыденное мичиганское радушие, нужно мыслить, — улыбнулась Цинда.

На последующее утро, после того как Элмор, геолог по профессии, отправился на службу, мы с Ларри проговорили с Циндой до одиннадцати часов. Когда мы уезжали, Цинда произнесла нам, чтоб мы без колебаний давали их адресок хоть какому велосипедисту, который захотит тормознуть на ночь в Эсканобе.

Из Эсканобы мы поехали на восток повдоль озера Мичиган по шоссе № 2. Весь денек шёл дождик, а к четырём часам ветер так усилился, что озеро вспенилось. Мы отыскали брошенную площадку для кемпинга рядом с мотелем у озера около микроскопичного города Томпсон, что неподалёку от Манистика, и поставили палатку за зданием мотеля. Оно прикрывало нас от ветра, а травка служила потрясающим матрасом. Чуть мы разбили палатку, я залезла вовнутрь расстелить матрасы и наши спальные мешки. Уже заканчивая, я услышала, как Ларри с кем-то говорит.

— О, п-привет. — Ларри запинался. В его голосе звучало раздражение. — А, Барб. А… Я думаю, что, наверняка, для тебя идеальнее всего вылезти.

— Но я согрелась и устроилась тут. Какие задачи?

В этот момент у входа в палатку появилась пара чёрных башмак, а вовнутрь просунулась мужская физиономия. Я подалась вперёд и уставилась на незнакомца. В правой руке он держал «пушку».

— Всё в порядке, мэм. Почему бы вам не выйти на данный момент наружу? — произнес он сердито.

Почему? «Да поэтому, что пусть лучше разнесут меня на куски прямо тут, в тепле и комфорте моей своей палатки, чем снаружи, на холоде, — проворчала я про себя, осторожно вылезая из палатки. — Стоило за этим ехать через всю Америку, — вздохнула я. — И вот — на для тебя — конец».

— Сейчас всё в порядке. Пожалуйста, покажите чего-нибудть из ваших документов, — услышала я, подняв на него глаза.

Это был офицер милиции штата. Но я так и не сообразила, можно ли считать себя свободной. «Пушка» меня нервировала.

Офицер пробежал очами наши водительские права и занёс данные в блокнот. Позже, стремительно осмотрев Ларри, меня и палатку с великами и выслушав наше разъяснение про путешествие вокруг света, он запихнул собственный пистолет в кобуру. Одарив нас слабенькой ухмылкой, он тяжело вздохнул. Похоже, он понятия не имел, что делать далее.

— Некие прохожие лицезрели, как вы заглядывали тут в окна, и решили, что вы — взломщики. — Должно быть, они не увидели ваших велосипедов — и позвонили в полицию, — произнес он в конце концов. — Мне ясно, вы полностью чисты и не собираетесь ничего тащить, но я не могу разрешить вам тут остаться, — продолжал офицер.

Был он молод, должно быть, около 20 5, и, похоже, раздражителен. Его звали Майк Суини.

— Это личное владение, — произнес он, — и кто-либо подаст жалобу. Правда, вы мне симпатичны, — продолжил он после недлинной паузы. — Вам, должно быть, неохота собирать палатку и находить новое место для стоянки при такой-то погоде. Ближний открытый кемпинг — это автомобильная стоянка. Всего в трёх милях, но отсюда туда дороги нет, что плохо. — Но не печальтесь, выход я нашёл. Остановитесь на ночь у меня. Мой дом в полумиле отсюда. Позвоню Тони — это моя супруга, чтобы она знала, что придёте. Мне придётся окончить кое-какую бумажную работу, перед тем как отправиться домой, но это займёт не больше часа. Что скажете?

— Волшебно, — произнес Ларри, — если не учесть, как отреагирует ваша супруга, когда вы ей сообщите по телефону, что пригласили 2-ух совсем незнакомых людей, которых подозревают во взломе, тормознуть у вас на ночь, и что они на данный момент подходят, а вы задержитесь? Вы убеждены, что она с этим согласится?

— Да хорошо, не так много людей бывает в мичиганском захолустье. Мы сюда совершенно не так давно переехали с последнего юга — из Каламазу, — и Тони очень сиротливо и тоскливо ближайшее время. Мы оба будем рады, если вы на ночь у нас остановитесь. Не каждый денек выпадает возможность побеседовать с теми, кто собрался вокруг света.

— Отлично, мы очень благодарны за приглашение. Только мы поставим палатку у вас во дворе.

— Уж вот не выйдет. У нас в доме много комнат. К вашим услугам свободная спальня. Ко всему иному, есть ещё одна причина, почему вам не захочется устроиться во дворе, но об этом побеседуем позже. Прямо на данный момент я должен возвратиться на пост. Увижу вас дома приблизительно так через час.

Наши опаски, что навряд ли Тони согласится с мыслью Майка, оказались совсем напрасными. К нашему прибытию она приготовила две чашечки жаркого шоколада и жаркую ванну. Как Майк и предвещал, она обрадовалась способности пообщаться с «городскими типами» собственного возраста. В джинсах и ярко-зелёной кофте, Тони встретила нас у дверей.

Через полчаса явился проголодавшийся Майк. Ларри уверял его, что мы уже пообедали салатом и спагетти, которые приготовили ещё у мотеля. Но Майк заявил, что наши желудки выдержат добавку.

— Вытерпеть не могу есть один, а Тони вечно на диете, потому вам просто придётся составить мне компанию. К тому же я всегда готовлю больше, чем могу съесть. И тут от вас будет полезность. Занятие великом развивает зверский аппетит, так что съесть вам придётся всё!

И я и Ларри были совсем сыты, и у меня появилось смешное чувство, что мы влипнем, но Майк был твёрд. Поначалу он извлёк из холодильника и разогрел две пиццы. От их он отрезал четыре малеханьких куска; а позже проследил, чтоб мы с Ларри съели всё остальное. Пока мы сражались с сыром, пепперони, томатной пастой, луком и тестом, Майк приступил к изготовлению груды поп-корна. Здесь даже Тони была привлечена к его уничтожению. Они с Майком успели отполировать две среднего размера миски, пока Ларри и я медлительно управлялись ещё с первым блюдом, и поставили перед каждым из нас по большой и глубочайшей миске с поп-корном. К счастью, поп-корн нам нравился, и мы занялись своими порциями, пока Майк и Тони ведали о работе Майка, о разнице меж «безумной городской жизнью» в Каламазу и копотливым темпом слабонаселённого Верхнего Полуострова, о неописуемо грозных зимах в Томпсоне. Их рассказ закончился к тому моменту, как мы с Ларри начали доедать оставшуюся четверть порции.

— О’кей. Ну а сейчас вы расскажете нам всё о своём путешествии и последующих планах, — произнес Майк. — А я приготовлю незначительно рисового пудинга. Только не вздумайте гласить, что уже сыты. Я знаю: пара проголодавшихся велосипедистов может съесть еще больше, чем вы успели. Ведь я-то ещё могу добавить, не так ли? Но я же не проехал за денек сорока миль на велике.

— Но, Майк, я же для тебя гласил, что мы успели пообедать до того, как поставили палатку. И меж иным, ты наложил нам пищи еще больше, чем для себя, — запротестовал Ларри.

— Всё верно. Вам полезно питаться. Но ведь вы не оставите меня в одиночестве только поэтому, что я отдал вам фору, правда?

В очах Майка появился огонёк, и я сообразила — спорить никчемно. Следом за поп-корном наши миски заполнились рисовым пудингом, и каким-то образом нам удалось его впихнуть в себя во время разговора. Но чуть мы окончили пудинг и свои рассказы, Майк вскочил и включил телек.

— Последние вечерние анонсы! Точно по расписанию! Вы покончили с поп-корном и пудингом как раз впору! Отлично.

Майк рванул на кухню.

Я откинулась на кушетку и похлопала себя по животику, мечтая, чтоб желудок ночкой не вышел из строя. Ну хорошо, собственный долг я выполнила, произнесла я для себя. И Майк без компании не остался. Думаю, завтрак придётся пропустить. Я закрыла глаза и начала поглубже дышать, чтоб протолкнуть еду в желудок. Когда Майк возвратился в комнату, я чуть ли не упала в страхе с дивана.

— Да, ничего я так не люблю, как пару бутербродов с тунцом, пока слушаю анонсы, — улыбался он, ставя две тарелки перед кушеткой. — Ещё бы. Тунец и анонсы. Предлагаю вам эту восхитительную комбинацию!

Я бросила единственный взор на тарелку передо мной, и к горлу подкатило. У Ларри был таковой вид, как будто он на данный момент растеряет сознание. К счастью, Тони сообразила наши муки и пришла на помощь. Если б этого не вышло, сомневаюсь, что смогла бы пережить бутерброд с тунцом.

— Майк, многие не выносят тунца. Может, Барб и Ларри тоже его не обожают, — увидела она.

— Правда, у нас обоих аллергия на тунца. И мы всерьёз заболеем, если его отведаем, — подтвердил Ларри, изо всех сил стараясь избежать еще одного заталкивания еды в желудок. — И не считая того, мы очень утомились за денек, а с утра хотелось бы уехать пораньше; думаю, что поставим палатку и отправимся спать, — добавил он, поднимаясь.

— Ни при каких обстоятельствах, — возмутилась Тони. — Вы будете спать в спальне для гостей. Майк, разве ты не произнес им, что у нас во дворе происходит?

— Я было начал, но спешил возвратиться в участок, потому недосказал, — ответил Майк, подвигая ближе к для себя тарелку с рыбой. — Осознаете, — произнес он, делая поворот к нам, — кое-где с неделю я начал прикармливать там медведя. Оставляю понемногу сырого мяса в саду каждую ночь, чтоб медведь привык приходить сюда всякий раз за даровой пищей. На последующей неделе начнётся охотничий сезон, и в первую же ночь я хочет взять этого медведя.

Во всяком случае, беря во внимание мои заслуги, если вы поставите на ночь палатку, то, когда медведь заявится, он может просто спутать вас с приманкой. Так что выбирайте: или вы спите тут в расчудесных тёплых постелях, а не под дождём и в холоде — сейчас ночкой ожидается гроза, — или вы поставите палатку и проведёте ночь в ужасе быть съеденными живьем. На ваш выбор.

Майк одарил нас широкой ухмылкой, и сандвич с тунцом пропал у него во рту.

Мы с Ларри нашли, что издержать средства в Мичигане очень тяжело. Пару раз мы заворачивали в кемпинги, чтоб умыться, но служители отрешались от платы. Если мы заезжали по дороге за фруктами либо овощами, нам всегда давали больше, чем просили, и никогда не взяли средств. В прачечной Вассара, маленького города к юго-востоку от Бей-Сити, работавшая там Бонни Вагнер настояла на том, чтоб безвозмездно постирать и высушить нашу одежку.

— Отчаливайте в магазин и перекусите, а я мгновенно разберусь с вашими вещами, — произнесла она.

Когда мы возвратились назад в прачечную, Бонни запасла для нас приглашение.

— Синоптики предупредили, что скоро разразится гроза с градом, и я не думаю, что вам следует сейчас ехать далее. Мне будет приятно, если на ночь вы остановитесь у меня. Я приготовлю реальный сытный обед, а вы примете жаркий душ и поспите в обычных кроватях. Уже 6 лет, как ушёл супруг; отпрыск не так давно перебрался в свою квартиру; так что сейчас живу себе, являюсь обладательницей огромного количества комнат и буду страшно рада вашей компании. Но в главном мне просто охото чего-нибудть вам сделать, поэтому как, мне кажется, то, что вы делаете, — замечательно, и я бы желала в этом поучаствовать как-то. Оставшееся сейчас время погостите у меня, а с утра, когда погода улучшится, поедете.

Интерес Бонни и её благодушная весёлость совместно с добротой и заботливостью нас совсем сразили. Втроём мы болтали и шутили весь денек и весь вечер. Бонни поведала нам о собственной жизни, собственных размышлениях и переживаниях и принудила поведать о для себя.

Бонни искусна делать людей счастливыми. У неё хватало времени позаботиться о других, проявить к ним искренний энтузиазм и посодействовать. Прощаясь с утра, я ощущала, что она стала для меня таким же близким человеком, как друзья дома. Во время путешествия она часто нам писала, а мы писали ей.

В следующие девятнадцать месяцев мы повстречали много таких людей, как Бонни. Они раскрывали нам свои двери и сердца, помогали избавиться от приступов тоски и одиночества. Вдалеке от дома мы получали приют и семейное роль.

Добавить комментарий