TwitterFacebookPinterestGoogle+

Охота на бурого медведя

Охота на бурого медведя уходит корнями в глубокую древность. По догадкам Н. К. Верещагина, она началась сначала неолита, т. е. около 10—12 тыс. годов назад. По-видимому, медведя добывали ради мяса, сала и шкуры, но уже у старых людей добыча этого большого и небезопасного хищника, непременно, расценивалась как большая победа и приносила везучему охотнику признание, почет и славу. Полностью возможно, что и качественные охотники с простым орудием выходили на единоборство с медведем, чтоб заслужить славу и почтенное место в обществе. В этой связи можно считать, что охота на медведя неразрывно связана с социальной структурой общества и чувственностью, и то, что сейчас мы называем «любительской» либо «спортивной» охотой, так же старо, как сама потребительская охота.

С развитием общества добыча животных не стала иметь настолько огромное значение и стала типичным искусством, верно регламентированной кампанией, где каждому действующему лицу отводится особое место. Охота стала занятием привилегированного класса общества. И вкупе с развитием охоты разрабатывались, утверждались и применялись самые беспощадные меры наказания за самовольную добычу «красного зверя», прямо до смертной экзекуции. Время от времени неимущий охотник убивал медведя не «ради потехи», а «ради животика своего», а коль попадался со собственной добычей, то наказывали его бесчеловечно. С развитием охоты росла характерная людской натуре страсть к ней.

Культ охоты поселился в царских дворцах, к охотничий пресс на бурого медведя возрос так, что к концу XVII в. в почти всех странах Западной Европы этот зверек пропал.

Не отставали в «медвежьих потехах и в Рф. Для травли животных тут были выведены очень злостные собаки-меделяны, либо, как их образно называли, «пиявки». Но вдалеке от столичных центров охоты на медведя не носили направленного нрава — достаток от таковой добычи был для промышленников невелик. И все таки они не упускали варианта поохотиться на медведя, хотя и страшились «черную немочь», как в Восточном Забайкалье называли этого зверька.

Более интенсивно медведь подвергался преследованию в Центральной Рф. Охота на «русского зверя» приняла настолько широкий нрав, что многие охотники высшего сословия почитали за необыкновенную честь добыть медведя. Для таких охот изготовляли и особое орудие — многокалиберные штуцера, экспрессы.

В каждом регионе стали формироваться типичные приемы охоты, более добычливые и менее небезопасные для охотника. Если ранее в Забайкалье основное поголовье медведей добывали в берлогах, то в конце XIX в. на животных больше стали охотиться весной, на солнцепеках, либо, как их называли, «солнопеках». На Урале более обширно была всераспространена осенняя охота на медведя по преждевременному снегу, с винтовкой и собаками.

В Центральной Рф, поближе к столичным центрам, медведя добывали в главном на берлогах, также на овсах, и охота тут заполучила чисто динамичный характер. Фермеры, почитавшие присутствие медведя в их угодьях за огромное зло, охотно информировали охотников о месте нахождения «батюшки» (так обычно звали этого зверька в Центральной Рф). С уменьшением количества медведей стремительно снизилась и результативность охоты, но типичный ажиотаж вокруг нее еще только набирал силу.

Цены за найденную берлогу стремительно росли, а королевский двор выделил наилучшие местности для «княжьей охоты», где на муниципальный счет содержалась особая егерская служба. В это время возникают спецы высочайшего класса по разыскиванию берлог медведя — «окладчики», либо «обысотчики», в задачку которых входило вытропить по первоснежью место, где залег медведь, и обложить его, т. е. обойти. Принципиально было также перепроверять берлогу под пургу — «туху», потому что зверек, в особенности опытнейший, старенькый, менял место лежки. Цены за медведя достигнули 5 р. гербовым серебром за пуд живой массы. Это были огромные средства! Да еще давали охотники «на чан» и «на водку», платили за подвоз да за расчистку проезда и прохода к берлоге. Сервис именитых охотников приносило неплохой доход, и в центре Рф была организована типичная «контора», во главе которой стоял некоторый Л. Ф. Винницкий, содержавший на службе 10 чел. Посреди служащих был один управляющий, превосходный охотник и узкий спец собственного дела, который, фактически, и командовал всеми, — М. П. Мартемьянов. В штате состояли также два его отпрыска — Петр и Николай. «Контора» держала под своим контролем гигантскую местность. Каждый член этой «конторы» имел свое амплуа. Все распоряжения Мартемьянова производились неоспоримо и точно. В отдельных уездах он имел «своих» людей, которые за определенную плату собирали подходящую информацию. Платили даже за след медведя по преждевременному снегу.

Фуррор этой специфичной организации можно оценить хотя бы по тому, что в 1906 г. Л. Ф. Вининцкий имел на учете около 55 берлог, которые были разбиты на группы, сообразуясь с подъездами и расстоянием. Уже во 2-ой половине XIX в. численность бурых медведей в Центральной Рф стала приметно сокращаться. А в 1915 г. Н. А. Мельницкий писал: «Медвежья охота благодаря конкуренции охотинков-любителей так вздорожала, что. начала оплачиваться во всеми расходами. до 40 рублей серебром за пуд живого веса медведя, т. е., другими словами, весом серебра, равным одной двадцатой части веса целого медведя» [90, с. 79]. Становится естественным, что обнаружившие берлогу счастливчики хранили ее местопребывание в глубочайшей тайне от других, инспектировали оклад окружными способами и охраняли собственного зверька до приезда охотников. Берлога представляла целое состояние! При всем этом стремительно развилась типичная торговля берлогами, окладами, повторная перекупка, различные махинации и т. п. В 1909—1915 гг. Л. Ф. Вининцкий брал медведя по 20—25 р. за пуд живой массы, не считая дополнительных расходов на охрану берлоги и пр. [90]. При всем этом на больших просторах Сибири не отмечалось сколько-либо значимого воздействия охотников на медведей, потому что особенное значение в быстро развивавшейся сначала века Рф начинали получать транспорт (жд) и свободное время.

Понятно, что возрастной ценз в популяциях медведей в Средней и Центральной Рф ввиду усиленного пресса охоты был низким. Это можно заключить хотя бы из достоверно узнаваемых весовых черт добытых медведей, а взвешивали их точно, потому что плата шла сза вео. К примеру, из 82 добытых медведей массу от 100 до 160 кг имели 45 особей, выше 160 — 2 и 208 кг—1 зверек; другие были массой наименее 90 кг. Из 717 медведей, добытых за 30 лет в Новгородской к Олонецкой губерниях, 12 пудов весили несколько особей, 14 — всего 3 и 16 пудов 20 фунтов (216 кг) — 1 [90]. Из этих данных видно, что сначала века в Центральной Рф медведь массой более 200 кг был большой редкостью. При всем этом следует учесть, что подавляющее большая часть охот проводилось зимой, т. е. в то время, когда медведи имеют самую большую упитанность.

Исследования последних десятилетий демонстрируют, что массы 160—180 кг к началу зимнего периода добиваются медведи-самцы в возрасте старше 4 лет, а к 5—7 годам они весят уже 200—230 кг. Взрослые самки к началу размножения (в возрасте 4—5 лет) добиваются 120—150 кг. В наше время не приходится гласить об измельчании бурого медведя в центре Рф: зверек массой 250—270 кг не такая уж большая уникальность. Но добыть большого медведя, в особенности при условии проведения подавляющего большинства охот на овсах, тяжело. Большие особи имеют достаточный опыт общения с человеком и проявляют завышенную осторожность. Практически все большие медведи в возрасте старше 8 лет, в охоте на которых мы учавствовали, носили в собственном теле «отметины» — пулю либо дробь.

Охота на медведя — это всегда событие. С этим редкостным трофеем охотник связывает целый период собственной жизни. Осваивание орудия, 1-ые охоты на маленькую дичь, знакомство со специальной литературой, исследование повадок животных и птиц — это только 1-ые шаги к вожделенной цели, т. е. охоте на медведя. Необходимо еще хорошо знать экологию хищника, освоить в совершенстве стрельбу, воспитать внутри себя выдержку и решительность и, в конце концов, быть глубоко уверенным в том, что охота на медведя в наших российских лесах — не забава, а суровое занятие, строящееся на извечных российских традициях охоты на «красного зверя», занятие, требующее от охотника благородства поступков, крепкой веры в себя и собственных товарищей, в фуррор охоты.

Добавить комментарий