TwitterFacebookPinterestGoogle+

Страсти на Мологе. Глава 2

Протока была древняя, зигзагообразная и быстрее схожая на болото – совершенно без течения, покрытая ряской, местами чуть не вся переросшая осокой и ослепительно-белыми лилиями. В таких узинах я задницей через резину ощущал дно и продирался с трудом, но меня это только веселило: на байдаре здесь и совсем не пройти. У «Ласточки» осадка фактически нулевая, и я время от времени проталкивался веслом, как шестом, а этим скотам, если они сюда все таки завернут, придется здесь вылезать и идти впроводку, а быстрее волоком, увязая в грязищи по самые помидоры. Это отлично. Плохо то, что стайка уток с треском поднялась из зарослей и начала метаться над вершинами деревьев, выдавая меня с головой, а я ничего не мог с этим поделать, только матерился придушенным шепотом. Одна надежда, что посреди этого отребья нет охотников либо бывших спецназовцев. Я попробовал вспомнить что-то о их, но перед очами мелькали только потные торсы да опьяненные оскаленные рожи. Хорошо, Бог не выдаст…

Я уходил все далее. В одном месте пришлось вылезти и перетащить лодчонку через поваленный ствол, перекрывший всю протоку. Обрадовался этому дереву, как родному. Позже было очередное такое. Минут через 20 суматошной гребли и гневной возни я притормозил уже около верхней оконечности острова. Прислушался. Тишь. Ни голосов, ни плеска весел, ни птичьего галдежа у меня за спиной. Даже уток не видно и не слышно – отлетели или сели. Я глубоко выдохнул: оторвался-таки. Сейчас можно поразмыслить, что далее.

Осмотрелся. Слева этот болотистый островок, очевидно заливаемый по весне, заросший сплошь кустиками и деревьями, ствол к стволу, без просвета. По-охотничьи говоря, крепь. Если забиться в эти заросли, затащить туда лодочку, то без собаки меня находить – пустой номер; а откуда у их собака. Прямо передо мной, за крошечным песочным баром, блестела на солнце ширь Мологи, а справа расстилался маленький болотистый сберегал – комариное королевство. Туда тоже можно уйти, и там меня уж точно никто не достанет. Бандиты, небось, не такие герои, чтобы лезть в болото на съедение комарам; а мне придется потерпеть. Лодку можно спустить, скатать, спрятать в мешок и уходить пешком по кочкам. Отыскать местечко повыше и отсидеться. Неплохого не много, но зато накрепко.

Я не сделал ни того, ни другого, и не спрашивайте, почему. Наверное, в ушах все стояли крики той девахи и мерещились беспомощно дергающиеся, распяленные ноги. Черт его знает, что у меня в подкорке шевелилось и толкало на неосмотрительные поступки.

Я вылез из лодочки на полуостров, кое-как протиснулся через беспощадно царапающиеся заросли к реке, раздвинул плотную стенку тальника и выглянул, но не увидел ровненьким счетом ничего увлекательного. Река была пуста, а полянку не видно из-за мыса на том берегу с густым ельником на нем. Я желал еще понаблюдать, но комары жгли совсем по-бешеному, жгли даже через мой камуфляжный костюм. Наверное, я бы мог терпеть и этот ад, но неясно, для чего.

Ожесточенно растирая кровавую кашу из комаров на лице и руках, я возвратился к лодке и некое время посиживал в ней, поигрывая веслом, а позже осторожно, но без колебаний погреб на выход из протоки в Мологу.

Расчет был обычной: если я не вижу поляну, то и с поляны не видно меня. Засечь меня можно только с реки, но на реке никого не видно. Пока. В всякую секунду на простор может выскочить неприятельская байдарка, но то будет тот одичавший случай, джокер, от которого никуда не уйдешь. Специально же находить меня ввысь по реке они не будут, это точно. Только кретин будет убегать от преследования по открытому месту, да еще против течения. А вот я таковой кретин и есть.

Все это я говорил для себя, уходя ввысь по-над самым берегом, но все равно при всем этом дрожал всеми поджилками. Ужас давил дико, либо то было какое-то запредельное возбуждение, не знаю. Меня мало прикрывали деревья, свешивающиеся тут над водой, но я знал, что поблескивание алюминиевого байдарочного весла видно издалека, и никакие деревья здесь не посодействуют. В конце концов, попался крошечный заливчик, вход в который был прикрыт осокой, и я заскочил в него передохнуть и отступить от смертной дрожи.

Здесь я развернулся на пятачке лицом к реке и откинулся на заднюю деку, переводя дух. Я даже закрыл глаза и попробовал сообразить, что все-таки такое со мной происходит, уже вышло, и что из этого будет. Как у всякого, кто автоматом ввязывается в дворовую драку, которую другой брезгливо обойдет стороной, у меня уже было много приключений такового рода, и всякий раз бывал момент неуверенности – неуж-то это все вправду, и я сам вправду? Ситуация до того ненормальная, что твое присутствие в ней кажется неосуществимым, а все равно ты в ней, и не просто так подвешен, а должен что-то делать, при этом немедля, вроде бы для тебя ни хотелось, чтоб все это было сном. Никакой это не сон, и сидишь ты по уши в дерьме полностью наяву. Комедия, право.

Я тряхнул головой и взглянул вперед, через заросли осоки. Река как и раньше пуста, никакого шевеления и на обратном берегу, хотя я знал, что там повдоль берега идет проселок. Да по этому проселку и в добрые времена нежели проскрипит за день одна тележка, то и отлично. Отсюда помощи ожидать нечего. Даже если прикатит какой-либо мужичок, с вооруженными мафиози на шикарном внедорожнике никто связываться не будет. Это ж очевидно местная мафия забавляется; а может, издалече – да хоть из Москвы – братки прикатили повеселиться. Либо по делу: одиноких старушек по пустым деревням душить да иконы у их отбирать. Сейчас это целая промышленность. С милицией, небось, плотно повязаны. Это ж нужно, вот так, в открытую, насиловать бедную девку вгрупповую средь бела денька. Ничего не страшатся, отморозки. Скоты. Павианы. Дерьмо. О времена, вашу мама, о характеры. Вернись, развитой социализм, я все прощу.

Хорошо, что толку скрипеть зубами. Нужно мыслить. Хоть и не совершенно понятно, о чем. От бандитов я, можно сказать, удрал. Разве что на обратный сберегал еще можно проскочить. Вот там, на собственной стороне, эти уродцы меня точно находить не будут. В голову не придет. Там я в абсолютной безопасности: затащи лодку в кустики и сиди для себя смирно. И сберегал тот совершенно близко, река тут сужается, метров 30, не больше. Снова же Молога здесь делает петлю, и меня не то что с поляны – с воды напротив поляны уже не видно; очень далековато ввысь ушел.

Я еще посидел мало, собираясь с духом, позже сделал несколько глубочайших вдохов и резких выдохов и быстро сорвался со старта. И все равно мне казалось, что я нескончаемо длительно, веками, пересекаю эту полоску воды. Лодчонка с разгона чуть не до половины корпуса выскочила на глинистый сберегал, я здесь же вывалился из нее и потащил в густые прибрежные заросли. Забился в самую гущину – в 2-ух шагах кто-либо пролезет, ничего не увидит. Да никто сюда и не полезет.

Еще не продышавшись, я взглянул на часы: на рывок ушло меньше минутки.

Добавить комментарий