TwitterFacebookPinterestGoogle+

Когда хищные звери нападают на людей?

Заканчивая рассказ об охоте, нужно коснуться вопроса угрозы нападения больших, сначала плотоядных, животных на человека. Нужно увидеть, что опасность эта существенно гиперболизирована. Встретив человека, хоть какой зверек, будь то волк, медведь, рысь либо даже тигр, обычно, старается уйти. Нападения на человека, в особенности летом, очень редки, если только человек сам не раздразнит зверька.

Хищники владеют отлично развитыми органами эмоций и почти всегда первыми обнаруживают человека и сворачивают с его пути либо затаиваются, стремясь избежать ненужной встречи. При передвижении по глухим таежным тропам нужно побольше шуметь, чтобы зверек наверное ощутил приближение человека и успел скрыться в лесной почаще. Это надежный и издавна испытанный метод избежать внезапного столкновения с животным. По этому поводу У. Хиллен, много лет проработавший в канадской тайге агентом по охране природы, увидел последующее: «На лесной тропе опытные старатели погромыхивают на ходу камешками в жестянке, чтоб медведь не полез на их сдуру, а когда семья краснокожих идет через медвежье урочище, все болтают и хохочут в глас, так что их трескотню слыхать за много км окрест. В общем, шум, а драки нет». Да и в тех случаях, когда человек оказывается рядом с хищником, зверек практически никогда не проявляет злости первым и обычно предпочитает ретироваться. Даже самка с детенышами очень изредка вступает в схватку с человеком, если он ведет себя уместно. Это подтверждается далековато не единичными фактами, когда самка, способная употребить всю силу и ярость для защиты собственного потомства, стремилась, все же, отвести детенышей от угрозы, а не нападать на человека. Полностью обычный случай схожей встречи, произошедшей в якутской тайге, описан уже не раз цитировавшимся Ю.П. Пармузиным. «Ночь приближалась, а до лагеря дойти было надо непременно. Там, где речка маленькая, мы по камням переходили на обратную сторону, чтоб не лезть на горы либо в прирусловую чащобу, и ускоренным маршем шагали по обратной косе.

Вдруг шагах в пятидесяти увидел я, что с нашей стороны на обратную наметом скачет медведь. Бурый, больших размеров. Я сделал шаг в сторону, чтоб и другим видно было (они шли за мной гуськом).

— Вот, — говорю, — и медведь.

Мне-то приходилось с ними встречаться, а спутники мои вне зоопарка его не лицезрели.

Тормознули мы и приготовились глядеть, как медведь убегать будет от нас. Не тут-то было. Он речку перепрыгнул, встал на задние лапы, а фронтальные так жалостливо свесил, и стоит, на нас глядит, уходите, дескать, пока я хороший. Мне никогда не приходилось слышать, чтоб медведь не торопился убежать от 5 человек. Думаю: неуж-то любопытство посильнее ужаса? На 5 человек не больно-то нападешь! Уверен, этот косолапый не знает, что в нашем ружье патроны только дробью пятым номером заряжены — и ни 1-го жакана. Знал бы это, разбросал бы он нас как желал.

Я звучно отдал приказ:

— Проходи давай! Чего встал?

Дисциплинированный медведь попался — послушался. Опустившись на все четыре, еще прыжка три сделал, зашел в кустики и вдруг снова на дыбы. Поднял голову из-за кустов, глядит на нас и чуть ли не рыдает. Никогда не задумывался, что у животных бывает такое человеческое выражение лица.

Поставил меня в тупик этот медведь. И не нападает, и не уходит, да еще физиономию такую сделал — я уже волноваться начал: думаю, постоит-постоит по ту сторону, ну и перепрыгнет на нашу сторону. Заорал на него еще внушительнее. Здесь все мы узрели, как зашевелились прибрежные кустики, и малыш-медвежонок покатился к мамы.

А, думаю, вот в чем дело: не медведь ты, а медведица, того бы издавна след простудился.

Медвежонок подпрыгнул к мамы, совместно они пробежали мало еще до подъема в гору и снова тормознули, снова медведица на задние лапы над кустиками поднялась.

— Да что все-таки ты Ваньку валяешь, — кричу, — давай убегай, пока цела.

В это время зашевелились ветки на верхушке лиственницы, которая около медведицы стояла, и вниз начал сползать медвежий близнец. Мелко перебирает лапочками по стволу, спешит вниз, видно, мама отдала некий приказ. Сделает медвежонок несколько шажков по стволу, остановится, повернет башку в нашу сторону, темные глазки-пуговки ошеломленные: впервые, дескать, такие животные в наших дебрях. Кто такие? А мама не на шуточку разволновалась, аж дрожала вся. Дождалась, когда отпрыск с дерева спустился, шлепнула обоих, и только кустики затрещали — все семейство шарахнулось в гору, только мы их и лицезрели».

Но в большинстве случаев человек при встрече с большим хищником ведет себя очень неразумно. Многие люди стремятся стрелять во все живое в лесу, нимало не заботясь о последствиях. Раненый зверек становится небезопасен, он может поруха на человека и даже уничтожить его, но предпосылкой такового несчастья практически всегда является алчность, хвастовство либо тупость людей, а не злость хищника. Тотчас человек, занимающийся охотой на охраняемых животных, пострадав от спровоцированного на нападение хищника и стремясь избежать наказания за браконьерство, выдает себя за жертву, которой необходимо было защищаться от злости зверька. Таких псевдо нападений, виновником которых является сам человек, много.

Натуралисты П.Г. Ошмарин и Д.Г. Пикунов приводят очень показательный пример того, как человек в силу своей жадности и бездумья сделал, кажется, все вероятное, чтоб его задрал зверек. «Обитатель поселка Малая Кема Ковалев с 2-мя собаками пошел белковать. В лесу он увидел белогрудого, либо гималайского, медведя, который переплывал реку. У Ковалева была только мелкокалиберная винтовка. Как-то ранее ему удалось уничтожить из таковой винтовки медведицу и 2-ух ее медвежат, потому и на данный момент, недолго думая, он выстрелил в плывущего медведя. Как и следовало ждать, слабый снаряд не повалил огромного и сильного зверька. Медведь переплыл реку и, преследуемый собаками, побежал от охотника. Ковалев успел снова выстрелить, но медведя так и не приостановил.

Из мелкокалиберной винтовки можно уничтожить медведя, возможно, исключительно в очень редчайших случаях, когда пулька, минуя кости, достигнет более принципиальных органов. При стрельбе по бегущему зверьку практически нереально сделать таковой смертельный выстрел.

Но все шло как обычно: охотник стрелял по зверьку, ранил его, и тот удрал. Вид уходящей добычи, выстрелы и запах крови возбудили собак, которые на данный момент наседали гневно и смело. Да и медведь в конце концов рассвирепел. Пули, не уменьшив на первых порах его сил, причиняли боль; раздражали его и собаки. Так либо по другому, медведь перебежал в пришествие. Одну собаку ему удалось достать лапой, и она погибла. Другая ринулась находить спасения у владельца. Преследуя ее, медведь налетел на человека, сшиб его с ног и стал кусать и царапать.

Возможно, Ковалев умер бы, но его выручила все та же собака: когда медведь занимался охотником, она опять накинулась на зверька и отвлекла на себя. К тому же Ковалев жутко орал, что, возможно, в некий мере испугало медведя. Как это ни кажется неописуемым, в безграничном лесу клики Ковалева были услышаны 2-мя другими охотниками, которые и доставили его в населенный пункт».

Все же не хотелось бы впадать в другую крайность и утверждать, что одичавшие животные полностью неопасны для человека, не проявляющего по отношению к ним злости. Это не так. Зверек всегда остается зверьком; неспровоцированные случаи нападений известны. Они не настолько часты, как принято мыслить, но все таки бывают. Достоверные факты нападения волков на людей зарегистрированы во время Величавой Российскей войны, когда охота на их практически не велась, хищники размножились и почти во всем утратили ужас перед человеком. Много нападений медведей на людей было записанно в Сибири зимой 1961 и 1962 годов, когда из-за погодных критерий умер сбор кедровых орехов и голодные животные не смогли нагулять жира и залечь на зиму в спячку.

При встрече с большим хищником принципиально не терять самообладания, помня о том, что зверек, обычно, опасается человека. В большинстве случаев человек, столкнувшись с хищником, удирает, орет либо стреляет в зверька. Ни то, ни другое, ни третье (если только речь не идет об охоте) нельзя именовать правильным. Лицезрев бегущего человека, зверек может ринуться в погоню — у него просто сработает рефлекс преследования, который иногда способен пересилить ужас перед человеком. Неразумно бежать и по другой причине: человек может направиться в сторону затаившихся детенышей, что практически наверняка будет воспринято мамой как нападение на их. В таких случаях зверек очень небезопасен и его поведение бывает очень брутальным. Детеныши животных обычно очень любопытны и практически не испытывают ужаса перед человеком. Отогнать животных необходимо звучным и по способности размеренным голосом, но не кликом, который может быть воспринят зверьком как вызов либо злость. Животные обычно уходят и от резкого клика, но посреди их иногда встречаются старенькые, матерые особи с томным «нравом», способные в таких случаях сделать попытку к нападению.

Стрельба по большому зверьку также достаточно небезопасна, если у человека нет соответственного опыта либо если его орудие очень маломощно. Поразить наповал большого хищника очень тяжело, а животное, даже раненное смертельно, нередко нападает на человека, в особенности при его приближении. Потому всегда лучше попробовать отогнать зверька голосом либо выстрелом в воздух. В подавляющем большинстве случаев этого полностью довольно, чтоб приостановить хищника и направить его в бегство. Часто внезапные встречи со зверьком провоцирует собака, которая бежит, преследуемая хищником к владельцу в поисках защиты. И в этой ситуации звучный крик либо выстрел ввысь обычно возымеют на зверька нужное действие.

В местностях, где водятся хищники, лучше не ходить поодиночке, при для себя иметь ракетницу либо взрывпакет. Неких животных очень стращает резкий звучный звук, производимый, к примеру, свистком либо ударами по железному котелку. Пиротехнические средства допустимо использовать исключительно в самых последних, безнадежных ситуациях. Принципиально, чтоб выпущенная ракета, брошенный фальшфейер, взрывпакет и т.п. угодили не в самого зверька, а сработали только в конкретной близости от него — это практически наверняка напугает возбужденного хищника. Внедрение пиротехнических устройств на поражение обычно не отлично, так как нанести сурового вреда большому животному они не могут, а, причинив боль, подтолкнут к брутальным действиям. При столкновении со зверьком необходимо тихо оценить обстановку, попробовать осознать намерения и вероятные деяния животного, узнать, нет ли вблизи его потомков, и попытаться медлительно, без излишних движений и клика удалиться, оставаясь при всем этом обращенным лицом к хищнику.

Примером того, как человек, вооруженный только самообладанием, смог избежать нападения жестко настроенного зверька, может быть умопомрачительный случай, произошедший в Лазовском заповеднике с кандидатом био наук В.Г. Коркишко. Вот выдержки из его дневника: «…Только закрыл ежедневник, внеся еще одну запись, как услышал сильный треск слева и увидел полосатый бок тигра. Метрах в 10 ниже меня он тормознул и тихо раза два рыкнул, оскалив пасть, и резвыми шагами направился ко мне. Я замахал руками и стал звучно с ним говорить. Тигр подошел метров на 5 и тормознул. Я постарался взять себя в руки и начал гласить всякий глупый лепет: «Киса, ты же умница, большая, прекрасная, мощная, чего для тебя меня трогать? Ну, давай разойдемся. Я туда, а ты в другую сторону. Я для тебя ничего отвратительного не сделаю, у меня орудия даже нет. Ну, уходи, пожалуйста, отпусти меня».

Тигр стоял тихо, я попробовал шевельнуться, отступить в сторону, но только зашелестели листья под ногами, как он резко оборотился ко мне и начал обходить снизу и справа. Я старался гласить с ним как можно спокойнее и ласковее, унял даже дрожь в ногах. И всегда повертывался к нему лицом. Речь, кажется, успокаивала его… Я опять попробовал оторваться от него, но поскользнулся на крутом склоне. Тигр от неожиданности вздрогнул, присел для прыжка и резко повернул голову. Шерсть вздыбилась, хвост нервно дергался, в особенности кончик. Я, правда, одномоментно вскочил, но он уже двигался на меня, немного приотворив пасть. В его движениях и взоре появилась уверенность. И я продолжал убеждать тигра, стараясь подавить в голосе ноты ужаса, сделав более требовательным собственный тон…

Эта сцена продолжалась с минутку. Продолжая внимательно глядеть мне в глаза и все ниже прижимая голову, он сделал очередной шаг и стал медлительно протягивать левую лапу к моей ноге. Я старался загородиться ранцем, опуская его все ниже и ниже и продолжая говорить. Нос тигра от моей ноги отделяли какие-нибудь полуметра. Такое длилось минутки три. Всегда ощущалась какая-то безысходность.

Но тигр не выдержал, отвел глаза в сторону, обнюхал ранец, потерся об него усами и на миг отступил… и улегся. Это придало мне уверенность. Пока стою бездвижно — он меня не тронет. Он расслабленно лежал и слушал мои рассуждения о перспективах охраны редчайших животных и о последствиях его хулиганской проделки. Необходимо было что-то гласить, по способности уверенно. Стремительно темнело, необходимо было приучить тигра к моему движению, но на каждое мое резкое движение хищник делал очередной выпад…

Достал из ранца безрукавку и продолжал спуск. Меховая подкладка очень заинтриговала тигра, и он подошел впритирку. Я положил «душегрейку» перед ним. Он вырвал ее из рук и отошел в сторону, теребя. Я пользовался этим и спустился метров на 15, приготовив шарф и меховую варежку. Тигр снова догнал меня и занял свою дистанцию — три, 5 метров. Все его поведение напоминало охоту, и он, как мне казалось, становился решительнее. Видимо, только мой монолог задерживал его от нападения.

…Я соскользнул вниз метра на два, и он здесь же прыгнул на то место, где я только-только стоял. Я обернулся к нему лицом, механично выставив вперед ранец. Он застыл практически на миг перед прыжком. Все четыре лапы собрались совместно, спина согнута, как пружина. Я тоже застыл, продолжая что-то гласить. Это был вправду ужасный миг. К этому времени стало совершенно мрачно. В поведении тигра появились противные конфигурации: он стал не просто ложиться, а затаиваться, идти на полусогнутых лапах, низковато пригнувшись к земле и нередко припадая к ней. До меня дошло, что он скрадывает меня. Все таки я решил пробиваться к дороге, которая была за рекой.

На подходе к реке он отстал метров на 20 и позже совсем пропал из виду. И вдруг выскочил метров в 5 впереди и тормознул меж мной и рекой. Мгла не позволила рассмотреть выражение его рожи, но я ощущал, что настает очередной критичный момент. …По камням я начал перебегать на тот сберегал, всегда оглядываясь. У воды тигр тормознул и стал пить, а я все далее уходил от него. Запомнилась картина: высоко подняв голову, он стоит и глядит в мою сторону. Скоро я услышал звук снегохода».

Достоверность этого, казалось бы, умопомрачительного происшествия не вызывает колебаний. На последующий денек группа опытнейших охотников и ученых по следам вернула картину произошедшего, которая в деталях совпадала с рассказом В.Г. Коркишко. То, что тигр все таки не напал на человека, частично разъяснялось тем, что, как удалось узнать, за денек до встречи с ученым он задрал косулю и, видимо, был сыт и настроен более либо наименее дружелюбно. Непременно и то, что В.Г. Коркишко, будучи опытным таежником и в протяжении пары лет изучая больших хищников в дальневосточной тайге, смог верно оценить поведение зверька и сумел полностью правильно реагировать на его деяния.

Схожая сдержанность по отношению к плотоядным животным — единственно верный тип поведения, корректность которого доказана большим опытом многих зоологов, охотоведов, биологов, проработавших не один год в тайге и часто встречавшихся с хищниками в их естественной среде обитания.

Добавить комментарий