TwitterFacebookPinterestGoogle+

Первый русский фильм о выживании в дикой природе. Скоро!

Мысли о выживании, будь то глобальная трагедия либо просто поломка машины далековато от городка так либо по другому временами посещают многих из нас. Многие на почве этих тревожных мыслей стараются приготовить себя к схожему стечению событий. Но одно дело мыслить об этом, и совершенно другое – испытать реально повыживать. Меня всегда тянула идея о том, чтоб испытать чего-нибудть такое на самом деле, но я совсем не знал, как к этому подойти и с чего начинать. В 2007 году я отыскал в вебе форум экстремальной темы, где а именно интенсивно дискуссировалась мысль выживания. На нем начали организовываться разные выезды и тренировки по выживанию, в каких я участвовал, тренился, читал и собирал информацию в вебе. Пока в конце 2008 года мой друг, режиссер Сергей не предложил мне участвовать в новеньком выживательском проекте. Ранее все мои выезды ограничивались по времени 3-мя — 4-мя деньками, он же предложил выживать две недели. При этом проект заключался не просто в выживании, а в съемке документального кинофильма об этом процессе. Это было для меня вызовом на испытание нового порядка. Я и сам издавна размышлял о большенном выживании, где сумел бы испытать себя, применить все свои познания и опыт, но пока не решался организовать это без помощи других. Я согласился. У Сергея был опыт различных съемок, но для него это тоже была затея принципно нового уровня. Мы твердо решили, что непременно реализуем этот проект, обусловили для него дату: август 2009, и в предстоящем мысли о проекте ни на один миг не покидали наше сознание. Так был дан старт претворению в жизнь идеи: «Снять документальный кинофильм о реальном выживании в одичавшей природе».

Решение о месте съемок пришло достаточно стремительно, когда мы посмотрели на карту Рф и ткнули пальцем в самый отдаленный её уголок. Камчатка! После того, как мы утвердили Камчатку даже дальний для нас Алтай (который мы разрабатывали вначале в качестве места для выживания) стал казаться нам вариантом минимум, на случай, если спонсоров не найдем совершенно. И в предстоящем мы не отказались от Камчатки даже в критериях жесткой нехватки средств. Далее был длинный и непростой процесс подготовки, поиска спонсоров и разработки модели выживания, в конечном итоге обсуждения которой я был должен выживать один. И вот в конце концов с грудой снаряжения и техники мы сели в самолет и полетели на Камчатку.
Всё! Мы на Камчатке! Девятичасовой перелет и такая же разница во времени относительно Москвы. Организм был мало не внутри себя, и мы еще длительно не могли осознать и поверить, что находимся на краю света.
Мы разбили всё наше пребывание на Камчатке на 2 шага: 1-ый — акклиматизация с посещение Мутновского вулкана, и 2-ой – фактически выживание в районе вулкана Бакенинг. В 1-ый период я еще не выживал, мы тренировались работать с камерой и заодно посетили одно из самых увлекательных мест Камчатки — округи Мутновского вулкана — 1-го из больших термально-активных мест в мире! А именно Дачные термальные источники. Увлекательное место – из-под земли во огромном количестве мест вырывается кипяточек и пар с разной интенсивностью и температурой. Всё это делает сюрреалистический пейзаж. Эти источники одичавшие, не облагороженные и в этой естественности их большой плюс. Уже позже мы узнали, что многие другие источники не так живописны и по большей части представляют собой облагороженные ванны в земле безо всякого сюрреализма. Ну и естественно купание-отмокание в жаркой воде в одичавших источниках под открытым небом, когда на улице достаточно холодно и в сотке метров уже лежит снег – это наслаждение совсем нового порядка.

На источниках мы провели два денька, попеременно отмокая в жаркой воде и снимая фото и видеоматериал, как для кинофильма, так и для спонсоров. Дальше мы направились к последующей достопримечательности – к кратеру, в каком повсевременно происходит термальная фуморольная активность. Протопав порядка 6 км и одолев перевал, мы стали лагерем. Погода испортилась, небо затянуло тучами, было холодно, туманно, повсевременно хмарилось и моросило. На последующий денек мы не отважились идти в кратер с техникой, т.к. погода не предсказывала не плохих критерий для съемки. Сходили налегке на разведку. На последующий денек мы перенесли лагерь ближе к кратеру. Еще 2 денька мы провели в палатке, практически не выходя на улицу. Погода была совершенно депрессивной – сильный ветер, маленький дождик, хмарь. Ночами ветер становился таковой силы, что приходилось выходить и крепить палатку камнями по периметру. Что умопомрачительно, высота была всего порядка 900 метров, но погода и ветры были просто стршными. А практически в 300 метрах понизу уже светило солнце и была не плохая погода. Т.е. облака, ветры и дождики висели только над Мутновским вулканом.

Когда погода более-менее стала лучше, мы пошли на съемки. Путь к кратеру и фуморольной площадке лежит по ущелью. Везде следы страшенных оползней и камнепадов. Краса термальной активности раскрывается по нарастающей. Сначала можно созидать парящие выходы далековато понизу, позже, поднявшись выше, к ним добавляется панорама с замечательного цвета ледником и разрушенных острых скал. Дальше попадаешь в самый центр этого действа – на фуморольную площадку. Как будто ворота, началом этой площадки служат два живописнейших выхода серного газа с накипью вокруг их необычной формы и ядовито-желтого цвета. За ними идет бессчетное огромное количество разных летящих ям и кипящих луж.

Здесь же в низу обрыва течет река из тающих ледников. Во огромном количестве мест русла этой речки, на стенах каньона и иногда даже под водой из земли вырывается газ, создавая полностью неземной пейзаж. Серный газ вносил много дискомфорта. Когда попадаешь в серное скопление, то сходу начинает разъедать глаза и жечь слизистую так, что дышать нереально. Мне приходилось для съемки проходов через серный туман идти с закрытыми очами и задержав дыхание, при всем этом не провалиться в кипящие лужи. К вечеру мы значительно надышались сероватой, нам даже чуть-чуть поплохело. Кратер Мутновского вулкана находился в неком удалении от фуморольной площадки, но тоже представлял художественный и эстетический энтузиазм. Мы направились в туда только под вечер.

Кратер поразил меня своим контрастом и масштабами. Практически вертикальные стенки чаши и фактически плоское дно. Газовые выходы просто громадны, раз в секунду выкидывают большие клубы белоснежного пара, всё это место припоминает фабрику туч. Особо прекрасными были выходы на стенках кратера. Временами слышались звуки камнепадов, россыпи камешков понизу гласили о том, что камешки тут падают очень нередко. Только при нас, наименее чем за час вышло 2 камнепада. Очень велик соблазн спуститься вниз, на плоское дно и поглядеть эту всю красоту ближе. Здесь же видны следы совершения таких спусков – привязанная веревка уходящая вниз. При проверке на крепкость она порвалась без особенного напряжения – серный газ сделал свое дело. Но идти вниз без противогаза я бы не отважился. Если на краю кратера еще можно убежать от серного облака, то там, понизу, деться будет некуда и можно просто задохнуться, когда ветер понесет серу на тебя. Умопомрачительный и классный своими масштабами вид очень располагал к созерцанию. Хотелось просто посиживать, ни о чем же не мыслить и наслаждаться этим зрелищем. Быть в этом живом монументе того, как создавались горы и хребты на нашей планетке – это здорово и незабвенно. Установилась пора уезжать в Петропавловск и готовиться к основному шагу.

И вот еще одним ранешным днем мы направились на выживание. Количество вещей погруженных в машину – ужасало. У фотографа Ивана было 3 фотоаппарата, у Сергея режиссера – большой кофр с камерой, штатив и всякая видео обвеска. И при всем этом никто не отменял прочее туристическое снаряжение. К этому всему еще добавился бензогенератор с канистрой бензина, дополнительная сумка с зарядными устройствами. Местные фотограф и проводник тоже были загружены по полной. В конечном итоге у всех ранцы весили за 30. Проект официально начинался в момент посадки из машины в точке начала маршрута. До точки посадки было 4 часа пути. В машине я скупо ел шоколадки, пирожки и бутерброды. По дороге у нас пробило колесо, и я сначала даже пошевелил мозгами, что ребята это нарочно подстроили, чтоб выживание началось для меня внезапно. Но нет, все было по-настоящему. Поставив запаску, мы добрались куда желали. Выгрузили вещи, упрятали бернзогенератор и закладку, Сергей провел последний инструктаж: «Со Стасом не разговаривать, он сам по для себя, мы – сами по для себя. Он ведет нас, и мы всюду следуем за ним, даже если начинает блуждать – не подсказываем ему дорогу. В денек идем 3-4 часа, чтоб успевать снимать и отдыхать». Всё. Пошли. Выживание началось.

Выживание
…Всё. Пошли. Выживание началось.

Состав моих средств для выживания был такой: ножик, огниво, репшнур, очки в футляре, фляга армейская с котелком, компас, карта, и сигнальный факел для отпугивания медведя. Сходу появилось это многозначное чувство фактически абсолютной свободы. Оно веселило и пугало сразу. От этого в голове появилась какая-то непонятная пустота. Нет никаких целостных мыслей, только клочки. Я и природа, один на один, и больше нет ничего. В 1-ый денек я еще не совершенно осознавал, что происходит и что мне грозит. Не знал о чем мыслить, на чем сконцентрироваться. Старался услаждаться красотой природы и ликовать, что я тут, на Камчатке – в этом необычном и прекрасном краю. Вечерком я насобирал дров на всю ночь, чтоб поддерживать костер до утра. Заночевал под стволом поваленного дерева, немного прикрыв себя от ветра его осколками. 1-ая ночевка была в особенности тревожной. Я содрогался от каждого шороха, мне везде чудились медведи. Спал достаточно плохо, пробуждался от холода, когда догорал костер, приходилось опять разжигать огнь. Замерзали ноги. Утром заварил Кипрей и отправился далее.

Внутренняя пустота убивала меня, и я решил избрать себе более близкую цель, чем конечную точку маршрута. Выживание – это не одна большая задачка, это много малеханьких задач и шагов. По плану я был должен пройти определенный маршрут, это имитировало ситуацию, когда человек потерялся кое-где далековато в горах. Близ моего пути находилось несколько озер, и я решил поскорее добраться до 1-го из их, чтоб попробовать половить в нем рыбу и поохотиться на берегах на прочую живность. Около огромных масс воды всегда больше жизни, чем на склонах гор.

Денек 2
Весь последующий денек мы шли и практически не снимали. По пути я, где было может быть, питался голубикой и цветами Иван-чая. Была не плохая погода, раскрывались потрясающие виды на вулкан Бакенинг, но эта краса была некий тревожной. К вечеру мы вышли к домику, в случае реального выживания я бы естественно заночевал в нем и пользовался тем, что отыскал в нем, но концепция кинофильма не предугадывала таких призов. Я отправился строить укрытие. В окружении не было ягод, и на ужин у меня был все тот же Кипрей.



Денек 3
На последующий денек я встал поздно. Утро стало моим возлюбленным временем суток. За ночь я очень выматывался от прерывающегося сна, неловкого настила, холода и страхов. А с утра, когда выходило солнце, становилось тепло и уже не надо смотреть за костром, я мог позволить для себя незначительно подремать без напряжения. 1-ое что я увидел по просыпанию – был Серега с камерой. Я сообразил, что уже достаточно много времени и начал вставать. Не считая Сереги я никого не лицезрел этим с утра, решил, что они задерживаются в домике и позже нагонят нас.
Это был 3-ий денек. В организме из-за голода начинались переходные процессы, я плохо соображал и просто на автопилоте шел, смутно помня загаданный маршрут. В голове было совершенно пусто. Я раздражался из-за неспешной скорости нашего передвижения. Большой ранец Сергея не позволял идти стремительно, тем паче что мы нередко останавливались для съемок проходов. Для меня это было не по привычке, я всегда спешил. Открывающиеся волшебные виды делали внутренний контраст спешке и раздражительности. Всё смешалось.
Поближе к полудню мне стало совершенно не по для себя. Хотелось свалиться и заснуть. Рациональное мышление и рассудительная деятельность в этот просвет времени совершенно отсутствовали, и это вылилось в ошибочно принятое принципиальное решение. Начался маленькой подъем (ранее мы шли по горизонтальной равнине) и я неверно принял его за главную возвышенность на карте, где мне необходимо повернуть к озеру. Это был критичный момент. Я повернул не туда, но тогда еще не знал этого.
Мы с Серегой начали подъем по руслу ручья. Мне все мерещилась тропа. Я всё время ждал, что вот-вот из-за поворота раскроется вид на плато перед озером и необходимо пройти еще немножко. Доверчивый. А подъем тем временем становился всё круче и всё труднее. Из комфортных каменных ступенек русло перевоплотился в иррациональную россыпь огромных влажных камешков, и наша скорость с учетом ранца Сергей стала совершенно малеханькой. Делаем волевые усилия — снимать кадры.
Мы поднялись достаточно высоко. Троих наших спутников всё еще не было видно, я старался не мыслить об этой дилемме, хотя в глубине души осознавал, что где бы они на данный момент ни были – тут они нас не отыщут. Полностью логичным было бы обсудить этот момент, но разговаривать было нельзя. Начинало вечереть, мне уже пора было ставать на ночлег, но вокруг не было ни 1-го применимого места. Мы всё шли и шли ввысь. Я начал приходить в отчаяние, но боролся с этим состоянием идеями о том, что мне по сути все равно где выживать. Но до конца высвободить сознание не давала ответственность перед проектом. Сами того не замечая начинаем относительно много разговаривать.
Сергей произнес мне, что по сути наши друзья не отстают, а ушли еще ранее нас и сказали, что будут стоять на перевале. «Что за абсурд?!» — помыслил я. Ведь разумеется, что разделившись в незнакомой местности, собраться позже вкупе нереально.

Уже поближе к закату мы вышли на маленькое живописное озерцо, на его берегу были пологие места, и валялись дрова. Решили ночевать тут. Место было очень красочным, вода в озере была прозрачной, берега поросшие растительностью, на обратном берегу был прекрасный склон. Я начал готовить место для ночлега. Настелил травки под земельным выступом, собирал дрова. Сергей разложился недалеко и тоже занялся бивуачными работами. У него не было палатки и на наше счастье небо не сулило дождика. Сейчас мы выживали уже вдвоём, с той только различием, что у Сергея была пища, спальник, но при всем этом 41 килограмм в ранце.
Смешанные и контрастные чувства были в это время. Все было не так плохо, да и почти все меня тревожило. Это тяжелое состояние, когда нельзя на сто процентов предаться одному настроению, потому приходилось делать сильные внутренние усилия для поддержания себя в стабильности.

Денек 4
Снова тяжелая ночь. Дрова на берегу были сырыми, и чтоб разжечь теплый костер приходилось делать много усилий. Просыпаясь ночкой от холода, я порядка сорока минут растрачивал на восстановление костра. К концу ночи у меня даже не было сил, чтоб дуть на тлеющие угли. Я не мог дождаться утра, чтоб малость подремать без напряжения. Да и здесь я не мог успокоиться, повсевременно торопился и не мог расслабиться – мне хотелось поскорее выкарабкаться к озеру, и потому я повсевременно поторапливал себя.
Место у озера оказалось специфичной ловушкой. Когда мы с Сергеем собрались уходить, он выслал меня ввысь на склон, чтоб снять проходы. Мы условились, что я буду ожидать его там. Прошел склон, лег полежать, практически уснул – не давал покоя гнус. Я решил возвратиться и поглядеть, почему так длительно нет Сергея. Через час после выхода он переместился всего только на обратный сберегал этого озерца, метров 30. Я опять стал ожидать. Меня истязала эта задержка, и очень приманивал склон, за которым я наивно ждал узреть озеро. Прошло еще около часа, Сергей все не показывался, я опять возвратился, чтоб поглядеть – он шел кое-где понизу по руслу ручья. Как выяснилось, он на физическом уровне не мог пройти по склону, где шел я. Большой ранец смещал центр масс и Сергей просто соскальзывал со склона, даже если полз на четвереньках. Путь по руслу, где на деньке лежали камешки – был единственной возможностью. И то, он временами попадал в ловушку из стланика – ранец со штативом поперек застревал в ветках, и ему приходилось снимать всю свою ношу и протаскивать все по частям.

Я взял штатив, чтоб посодействовать Сергею. По другому мы выбирались бы из этой ловушка до вечера. Эти 400 метров линии движения и 300 метров набора высоты заняли у нас около 4-х часов. При всем этом через силу заставляли себя временами снимать. Меня опять истязали перепады настроения. Наш темп очень подавлял меня, происшествия давили, но смотря на окружающую красоту, я приходил в экстаз и радовался. Краса выручала меня.
До выхода на гребень, Сергей уходил вперед, чтоб снимать естественные реакции. И всегда, перед тем как мне раскроется новый вид, я ожидал, пока Серега развернет камеру, чтоб снять свежайшие и живы эмоции. Мы вышли за гребень. Озера за ним не оказалось. Я уже сообразил свою ошибку в навигации и знал нужное направление. Спускаться вниз и находить дорогу я не желал, т.к. планировал выйти на вожделенное озеро по верху. Тем паче что тут, наверху, виды были просто классными. Высота была более 1000 метров. Мы пошли к последующему отлогу, за которым я, по-прежнему, возлагал надежды узреть озеро.
Вулкан Бакенинг был неплохим ориентиром. Погода была ясная, и его было видно. Я по компасу обусловил азимут вулкана, проложил на карте прямую линию по азимуту и пробовал найти свое положение. Всё гласило о том, что за тем видимым отлогом уже точно должно быть видно озеро. Эти мысли очень обнадеживали меня, я торопился, раздражался на наш темп, очень желал заглянуть за гребень. И какого же было моё разочарование, когда за еще одним отлогом не оказывалось озера. Равномерно приходили мысли о неадекватности карты, т.к. я не находил на ней соответственных действительности форм рельефа. Я уже не знал, кому веровать – своим ощущениям либо карте.
Последующий отлог – тоже ничего. Контрасты становились всё посильнее: с одной стороны я не лицезрел собственной цели, но вновь открывающиеся виды так веселили глаз, что я забывал о многих дилеммах. Шел 4-ый денек. Уже вечерело, пора было становиться на ночлег. Атаковать последующий отлог было решено завтра. Издалека определяем место для ночевки. И вдруг… Медведь! Идет для себя как рас там, где мы наметили ночевать, уходит вдаль. Но это не изменило наших планов. Нам подфартило – мы отыскали источник, хотя уже практически отчаялись напиться воды. Закат застал нас во время бивуачных работ. Это был, наверняка, самый прекрасный закат за все путешествие. Вокруг – резкие, контрастные горы, светлое небо замечательного цвета, вулкан Бакенинг, подсвеченный заходящим солнцем – я оставил все дела, просто стоял и любовался закатом. Так неплохого настроения у меня не было уже издавна.

Вначале показавшееся мне совершенно неприменимым место для ночлега оказалось в конечном итоге самой лучше ночевкой из всех. Сухие дрова разгорались стремительно, рядом было много шишек, которые я запекал в углях. Из плоских камешков я выстроил отражатели вокруг костра – от этого было еще теплее. А перед сном положил в ноги нагревшийся камень, было очень приятно ощущать тепло на ступнях, которые всегда зябли на прошлых и следующих ночевках. Утро было настолько красивым, что у меня фактически не было мыслей. Они были не необходимы. Я вроде бы стал частью всего этого. Растворился в природе. Все те трудности, по пути в это место окупились с лихвой закатом и рассветом. Я так зарядился сегодняшней красотой, что морально воспарял и был в боевом состоянии духа – идти далее, вперед, к цели!


Денек 5
Утро. Встали. Пошли. За последующим отлогом – ничего. Не неудача. Я уже привык. Еще большей неувязкой стало то, что склон становился так крутым и сыпучим, что траверсировать его не представлялось вероятным. Жалко, но приходится начинать спуск. И он был для нас труднее, чем подъем. В особенности спуск давался перегруженному Сереге. Иногда он просто не мог идти и скользил по травке склонов. Ущелье вокруг нас становилось все круче. Уже начинало вечереть, а за денек мы прошли совершенно малость. В обозримом пространстве не виделось ни 1-го подходящего места для ночлега, хотя бы более-менее пологого. Делать нечего – решаем ночевать на склоне в маленьком участке леса. Как придется.
Ужасное место – крутой склон, иррациональный лес вокруг. Но я уже стал замечать такую особенность: поначалу вокруг всё такое неприветливое, однообразное и чужое, но вдруг избрал место, положил рядом вещи – и оно сходу становится своим, родным и комфортным. Так было и тут – у меня была маленькая ямка с возможностью спать калачиком на одном боку. Стандартные вечерние процедуры: сбор дров, разведение костра, изготовление компота из того, что отыскал за денек. Настроение не плохое. Из беспокойств только трудности с работой на камеру и неспешный темп. Ночь. В недлинные промежутки сна мне даже успевали сниться сновидения. Как ни удивительно, мне не снилась пища либо теплый ночлег, это были абстракции с размытым смыслом.

Денек 6
Днем мы продолжили спуск. Ручьи, камешки, непролазные заросли – всё это уже норма. Поближе к обеду мы спускаемся назад в равнину. Из-за высочайшей растительности тяжело ориентироваться, не видно ни Бакенинга, ни других ориентиров. Я нервничаю. Начинаю добиваться у Сереги поглядеть на ГПСе правильно ли мы идем. Он отказывает. Конвульсивно смотрю на карту каждые 2 минутки и не выпускаю из рук компас. Я уже не знаю, кому веровать. Веровать ли для себя, веровать ли карте.
В один момент мы вышли на тропу. Её направление меня устраивало, начал идти по ней и совершенно расслабился. Мы вышли на открытое место, где было много большой голубики. Чувство голода меня уже издавна не волновало, я ем ягоды только поэтому, что нужно есть, ну и, естественно, так как они смачные.
Я почему-либо считал, что данная тропа идет конкретно к тому озеру, на которое я желал. Чувство навигации давало подсказку мне, что уже пора бы поворачивать, но я упрямо продолжал идти по тропе, и прошел подходящий мне распадок, ведущий к озеру, даже не заметив его. На этот момент меня все устраивало, темп был неплох, идти просто, мыслительные процессы отключились.
Тропа завершилась так же в один момент, как и началась. Поискав её в округах, обнаруживаем её на склоне, уходящем резко на лево. Я обрадовался этому событию, т.к. уже издавна ждал поворота. Мозг опять отключается, просто иду по тропе и ни о чем же не думаю. Денек подходил к концу, а у нас было совершенно не много воды, и её источников мы пока не следили. Решаем идти до того времени, пока не найдем воду.
Отыскали снежник, из которого вытекал ручеёк, но решаем пройти еще незначительно далее, выискать место поудобнее. Сергей методично входит за гребни первым, чтоб снять мои эмоции, если вдруг раскроется вид на что-то увлекательное. И вдруг за еще одним перепадом я вижу воду! Я не мог поверить, что в конце концов то отыскал озеро. Я бежал к нему, невзирая на вялость и бессилие. Но меня опять ожидало разочарование – это было совершенно крошечное озеро, совсем не то, на которое я планировал прийти. Но я не расстроился, обстановка изменялась в неплохую сторону, ранее я не лицезрел озер и это веселило меня. Было два догадки: 1-ое – что это какая-то отдельная часть огромного озера, а все другое просто малость далее, и 2-ое – что это вообщем другое место. Решаем ночевать тут. А разбираться с навигацией я планировал с утра.
Сейчас «Меридиан» — прошла половина времени выживания, 6 дней. Вечерком Серега делает мне сюрприз – указывает на карте, где я нахожусь. Это крошечное озеро есть на карте. Я, как и ощущал ранее, прошел мимо загаданной цели и находился существенно далее, чем нужно. Зато это открывало возможность пойти на еще большее озеро. А там уже можно было бы и поохотиться, и испытать изловить рыбу. Сейчас все мои мысли о том, вроде бы поскорее добраться туда.


Денек 7
С утра, во время сборов мы услышали клики кое-где вдали. Поразмыслили, что это наши. Выяснилось, что это фотограф Иван орал и находил нас. Как оказывается позднее, все эти деньки, когда мы были порознь, он больше всего хлопотал о нашем поиске, раз в день таскал на перевал дрова и жег сигнальные костры, всюду, где они проходили – оставлял записки, напрягал камчатских тоже находить нас.

С последней стоянки мы пошли прямиком на озеро. Я уже совсем сориентировался и желал поскорее добраться до места. Когда мы преодолели перевал, озеро уже показывалось понизу, но дорога до него показалась мне очень долгой. Быстрее к нему… И вот в конце концов то, сберегал, и вода! Сбылась как будто малая мечта. Странноватые смешанные чувства были у меня в момент, когда я практически прыгнул в воду. Она была прохладная, смысла мокнуть не было совсем, но я так морально тосковал по нему, что это было для меня нужно. Хотелось чувствовать воду и осознавать что это не сон и я по сути тут и на данный момент. Всё – основная на этом шаге цель достигнута. Удивительно, но я не ощущал радости от заслуги цели, а чувствовал только некое облегчение, смешанное почему-либо с опаской.

Сейчас эстетика взяла верх над здравым смыслом: я длительно находил укрытое от ветра место, но в конечном итоге выстроил шалаш на берегу озера. Это открытое и поболее продуваемое место, тем паче у воды всегда холоднее. Но к тому времени я так утомился спать во всяких чащах, что даже во вред теплу хотелось открытого места и красы. Я желал пробуждаться и созидать эту красоту, а не ветки и заросли вокруг себя. Я желал чувствовать простор, а не тесноту очередной жопы. Я желал посиживать у костра на берегу озера и наслаждаться им.

Денек 8
Наступил ответственный, восьмой денек. Основная цель прихода на озеро – охота и добыча животной еды. В озере есть рыба, а на полянах вокруг обитают суслики. Я соорудил для себя копьё из ножика и палки, и, набравшись убежденности, отправился на охоту. Начать решил с сусликов. Около часа бродил по полю и высматривал их норы и их самих. Поначалу не считая нор ничего не было видно, но позже вдруг появилась парочка и самих сусликов. Подхожу медлительно, чтоб не спугнуть. Копье наготове. Бросок… мимо! Я гонюсь за ним, но он ускользает от меня в нору. Пробую выкурить их оттуда, развожу огнь сверху норы, задуваю дым вовнутрь и смотрю по сторонам — не выбегают ли они из запасных выходов. Но напрасно. Разумеется, эти зверьки очень хитры и проворны для меня.

Отчаявшись добыть суслика, я пошел к берегу озера. Рыбу я ловил в месте, где озеро перебегает в реку. Большие рыбы показывались под водой. Вот она, пища! Но подойти к ним близко было очень тяжело. Когда я подходил на пять-семь метров, они начинали уплывать, а с такового расстояния попасть моим копьем было нереально, тем паче что копье я держал в первый раз в жизни. Длительно выжидать на одном месте тоже не выходило – вода очень прохладная, а у меня и так не достаточно сил. Но я продолжал пробовать. Караулил их на камне, пробовал загнать их на себя, кидая камешки с другой стороны своры, входил глубже, входил с другого берега. Но когда рыба не на нересте – она проворна и умна. Бросок… попадаю рыбине по спине, вижу, что ранил её, но она всё равно уплывает.

Вдруг, стоя на берегу, вижу: плывет большая рыбина, совершенно близко к берегу, по мелководью, еле плетется, очевидно вялая от длинноватого заплыва. Это шанс. Меня обхватывает паника, я конвульсивно бросаю копье – мимо. Рыбина, мало взволновавшись, плывет чуток резвее – я бросаюсь на неё и пробую схватить руками – выскальзывает! Чёрт! Опять метаю копье – мимо, а рыба тем временем начинает уходить на глубину. Бросаю копье – мимо. Всё… ушла совершенно глубоко… Черт! Как жалко, это был реальный шанс, и я упустил его. Я отчаянно возлагал надежды, что будут еще такие, ожидал, прогуливался повдоль берега, высматривал. Но никчемно. Это был последний шанс.

С чувством полного опустошения я пошел назад в собственный шалаш. Было очень обидно, что ничего не изловил сейчас. Я издержал столько сил в пустую. Единственное что мы сейчас имеем – это дохлая рыбина, которую Сергей отыскал на берегу. Сообща решаем завтра очередной денек предназначить охоте. Погода начинала портиться, небо затянуло, и время от времени срывалась морось. На душе противно. И дело даже не в том, что я сейчас не сумел полакомиться рыбой либо сусликом, а в том, чего хотелось кадры удачного лова включить в кинофильм и насытить его динамикой.
Ночкой случился пожар – загорелась высохшая на шалаше травка, и я пробудился в кольце пылающего выхода. Не выходя из шалаша, поспешно тушу руками возгорание участки. Но даже это событие с испугом и приливом адреналина не сняло мою сонливость, я так был вымотан, что сразу завалился спать далее.

Денек 9
Поближе к утру я подпрыгнул от того, что на мне зажглись брюки. Очень уж близко придвинулся к костру. Сейчас на одной штанине была большая дыра, а на 2-ой – сплавившийся участок. Каким то чудом я не обжегся сам. Это событие с одной стороны разочаровало меня, все-же жалко одежку, а с другой – это был неплохой момент для кинофильма. Драматизм, понимаешь! Вот с утра придет Серега – я ему все расскажу.

Невзирая на ночные перипетии, я постарался встать пораньше. Увидел, что большая рыба плавает прямо рядом с моим лагерем. Принимаю решение не идти к истоку реки, а попробовать ловить рыбу тут на остатки отысканной вчера мертвой рыбины. Бросая в воду маленькие кусочки наживы, мы лицезрели, как мелочь и крупняк трепят мясо собственного родственника. Не плохая приманка. Большая рыба как и раньше страшилась подходить близко, потому я сделал импровизированную ловушку. Взял верх от термобелья, воткнул вовнутрь упругие тонкие ветки, с 2-ух концов привязал веревку – вышло некое подобие сачка. Все это я клал на дно и в центр помещал кусок рыбы.

Мысль была в том, что рыба привлеченная запахом приманки будет проплывать над этой ловушкой – в этот момент я был должен дернуть за веревки. Сачок бы расправился, и рыба оказывалась бы снутри. Пока я устанавливал все это дело, мне удалось изловить маленькую рыбешку прямо рукою. О! Как я зажегся! Невзирая на её крохотный размер – это было больше чем рыба, это был отдаленный намек на фортуну! Решил здесь же приготовить её – сорвал 1-ый попавшийся большой лист, завернул и положил в угли. Время до её изготовления показалось мне вечностью. И вот она – запеченная. Этот запах, сводит меня с разума. Откусив 1-ый кусок, я ощутил, как время тормознуло. «Божественно», — всё, что сумел произнести я. И это было по сути так. «Я в жизни не ел ничего вкуснее», — произнес я, уже облизывая пальцы.
Возбужденный этой фортуной, я принялся бешено ловить рыбу руками и ловушкой. Но сумел изловить своим сачком еще только две маленькие рыбешки. Поближе к полудню рыба стала редчайшей и шустрой. Я уже совершенно промерз стоять в воде и закончил лов. Уже вне контекста выживания мы пробовали ловить рыбу на крючок тройник, но тоже неудачно. Клев завершился. Остаток денька мы опять неудачно пробовали ловить сусликов. А к вечеру я возвратился к самому старому методу пропитания человека – собирательству. Собрал полный котелок голубики с водяникой, часть съел так, а остальное размял и подогрел на костре – вышло что-то вроде варенья.

Погода как и раньше была нахмуренной. Дул ветер и с неба сыпалась морось. Густой туман заволок все вокруг. Невзирая на нынешний улов, настроение было ни к черту. Основная задачка – это добыча животной еды была не выполнена. Хотелось изловить что-то существенное не столько для утоления голода, сколько для насыщения кинофильма событиями. Это очень разочаровывало меня. Ну и вприбавок ко всему у меня не очень ладилась работа с камерой – я много гласил не того и не так.
Уже 3-ий денек я спал на одном боку, от этого все тело болело. По всей видимости, я застудил мышцу на бедре, от этого в ней ощущалось жжение, иногда не дающее уснуть. По непонятным причинам очень распухла кисть руки, это волновало меня, я страшился что это инфецирование. Спать ложился совсем морально и на физическом уровне разбитый.

Денек 10-й– начало возвращения
Всю ночь моросило, и утро не повстречало нас солнечным рассветом. Установилась пора ворачиваться. Собственный небольшой лагерь я покидал с чувством невыполненного долга и идеями о том, что необходимо будет возвратиться сюда к тому же окончить начатое. Оставшееся время будет вполне отдано возвращению, и ничего увлекательного, вероятнее всего, уже не произойдет.

Я уже полностью реально чувствовал упадок сил – ребята с тяжеленными ранцами шли в горку резвее, чем я налегке. Высохшие за ночь башмаки и брюки стопроцентно промокли в 1-ые же 5 минут движения по влажной высочайшей травке. Из-за сырой обуви обострились все потертости и раны на ногах, появились огромные болючие водянки, было больно идти.

К вечеру мы успели дойти до того домика, который отыскали на 2-ой денек выживания. Все страшно утомились. Естественно, в доме ночевать мне было нельзя, и поболее того, я даже не мог пользоваться прошедшим местом ночевки, т.к. это место уже было снято на камеру. Морось не прекращалась весь денек и, судя по всему, не собиралась прекращаться ночкой. Я уже помышлял о том, чтоб плюнуть на всё, повалиться где-нибудь под деревом без костра, и просто претерпеть ночной холод. Но всё же нахожу внутри себя силы собрать дров и выстроить укрытие. Ствол поваленного дерева обложил тонкими ветками и застелил травкой и борщевиком. Ребята затопили печь и грелись в доме. Серега снял мое вечернее интервью и ушел в дом.

В этот вечер на меня обхватило чувство стршного одиночества. Да, я не был один в этом походе, но я был совсем одинок относительно критерий собственного существования, собственных заморочек и собственного внутреннего мира. Я увидел, что начал говорить сам с собой и с окружающими предметами – с деревьями, с дровами, с лесом, с костром, с рекой и т.д. Я впритирку подошел к грани коренного внутреннего конфигурации.

Денек 11-й денек – последний
Нахмуренное утро. Меня разбудил Серега с камерой, пришедший снимать обычное утреннее интервью. Не помню, что я произнес, но это было 1-ое интервью, в каком прослеживалась мысль «Как же меня всё это достало». Шел одиннадцатый денек, по идее я был должен выживать 12 дней, но еще одна ночевка ничего бы не изменила, и оставшееся время не занесло бы ничего увлекательного, мы решили, что если сейчас выйдем к дороге, то завершим выживание и поедем домой. Это решение обрадовало меня. Я уже некоторое количество дней жил в режиме: «главное выдержать еще немного».

Опять промокшая за 5 минут одежка. Опять очень болят мозоли на ногах. Сил остается всё меньше. Временами останавливаюсь подкрепиться голубикой. И вот мы вышли на дорогу, к условленному месту встречи с транспортом, но на денек ранее. Сергей объявил официальное окончание выживания. Я перебежал в состояние флегматичности и умопомрачительного спокойствия. Всё – я выжил, я совладал, сейчас мне ничего не жутко!

Ребята предложили мне поесть сухого пюре, но я отказался, я желал, чтоб 1-ое, что я съем было чего-нибудть другое. Уже издавна размышлял, чего бы мне больше всего хотелось, и сделал вывод – что просто свежайшего хлеба. Мы развели маленькой костер и стали ловить попутный транспорт до Петропавловска. Поснимали еще мало видео. В конце концов, нас подобрал рейсовый автобус и наше скитание завершилось.

Рекомендую прочесть Интервью с выживателем, где он отвечает на вопросы и ведает о моментах, не вошедших в отчет.

Источнк: Выживание на камчатке

Добавить комментарий