TwitterFacebookPinterestGoogle+

7.2 Ожившие образы

При невозможности ублажения сенсорных потребностей в необыкновенных критериях активируются процессы воображения, которые спецефическим образом действуют на образную память. Один из испытуемых после сурдокамерного опыта говорил: «В первую ночь я отметил некие, я бы произнес, романтичные образы. А именно, с кровати в верхнем зеркале ясно представилось смотровое окно — таковой темный овал. В нем два отверстия, в каких освещены два глаза (снизу серпики света). И на вас глядит какая-то маска с очами. Глаза чуток сияют. Фантомас либо… что-то близкое к русскому народному фольклору». В критериях сурдокамеры испытуемые начинали «созидать» в салфетках, комках ваты реальные необычные образы животных. Не исключено, что возникновению «галлактической мыши» у астронавтов В. Лебедева и А. Березового к концу полета на орбитальной станции «Салют-7» содействовала долгая сенсорная дефицитность. Находясь на связи с Центром управления полетом, они ведали, что после разгрузки грузового транспортного корабля они работали у пульта номер один — осуществлялась ориентация комплекса. Внезапно прямо впереди себя они узрели мышь. Она находилась у далекого вентилятора. Острая мордашка, длиннющий хвост. Астронавты от неожиданности застыли: ничего подобного за время полета они не лицезрели. «Может быть, ее прислали с «грузовиком»?» — нарушил молчание Березовой. «О ней ничего нет в описи…» — ответил Лебедев. «Мышью» оказалась салфетка, которая попала на решетку вентилятора и сжалась в комок 187.

О том, что в критериях сенсорной дефицитности начинает усиленно работать воображение, молвят и опыты Ц. П. Короленко188. Испытуемым в обыкновенной обстановке, а потом в критериях Последнего Севера предъявлялись незаконченные картинки, которые необходимо было дорисовать. В критериях относительной сенсорной дефицитности отмечалось личное облегчение выполнения этой задачки. Беспристрастно же фиксировалось уменьшение времени ее выполнения. При чтении художественной литературы воображение у ряда лиц непроизвольно воссоздавало образы так ярко, «как будто прокручивается кинофильм». Представление о том, как оживают образы в процессе чтения, можно получить из рассказа М. Булгакова: «И все-же книгу романа («Белоснежная гвардия».- В. Л.) мне пришлось извлечь из ящика. Здесь мне начало казаться по вечерам, что из белоснежной странички выступает что-то цветное. Присмотревшись, щурясь, я удостоверился в том, что это картина. И поболее того, что картина эта не плоская, а трехмерная. Вроде бы коробка, и в ней через строки видно: пылает свет и двигаются в ней те же фигуры, что описаны в романе… Со временем камера в книге зазвучала. Я ясно слышал звуки рояля… И вижу я острые шапки, и слышу душу раздирающий свист. Вот бежит, задыхаясь, человек. Через табачный дым я смотрю за ним, я напрягаю зрение и вижу: сверкнул сзади человека выстрел, он, охнув, падает навзничь, будто бы острым ножиком его стукнули в сердечко. Он бездвижно лежит, и от головы разливается темная лужица…» Описанные феномены относятся к эйдетизму189. В наших опытах в критериях сурдокамеры воспроизводимые образы в процессе работы воображения достигали большой степени яркости и проецировались вовне. Один из испытуемых так описывал свои переживания: «Острые моменты в жизни вспоминаются ясно, также те моменты, которые я в обыкновенной жизни, может быть, никогда бы и не вспомнил. Время от времени стараешься избавиться от этого и вдруг — раз, наплывает. Образы родственников всплывали внезапно ясно. Представляю так, будто бы на данный момент стоят передо мной». Другой испытуемый, доктор, сказал, что «при воспоминании отчетливее видишь лица людей, больше деталей, ярче, больше красок».

В. И. Мясников следил у находившегося в сурдокамере корреспондента очень калоритные зрительные и слуховые представления, которые при совместном обсуждении были расценены нами как эйдетические. Тот записал в собственном дневнике: «Итак, как я себя чувствую? Периодически доволен, периодически тоскливо. Какая-то внутренняя настороженность, которая проявляется в том, что всегда прислушиваюсь… При всем этом отлично вспоминаются знакомые мелодии. Они время от времени кроме воли лезут в уши. Слушаю прелюдии Рахманинова, музыку Брамса, Равеля… и, очевидно, массивного Бетховена. Такового незапятнанного Бетховена я издавна не слышал… Вдруг ясно увидел всю обстановку Огромного зала консерватории и даже услышал глас женщины-конферансье». Особенной яркости его представления достигнули тогда, когда он «увидел», как на лесоразработках падающим деревом задавило человека. «Поразила яркость представления шума работающей пилы и треска падающего дерева».

Динамика активизации воображения и переход вспоминаемых образов (представлений) в эйдетические, сопоставимые по яркости с конкретно воспринимаемыми видами, в особенности внушительно выступили в специально поставленном нами опыте.

Одному из испытуемых было предложено в часы, отведенные для занятий физическими упражнениями, оставаться с наложенными электродами в кресле и, не двигаясь, на уровне мыслей «проигрывать» обычные для него комплексы физических упражнений (плавание, гимнастика, бег и т. д.) с одновременным воображением не только лишь движений, да и всей ситуации физических занятий. По мере роста времени пребывания в сурдокамере при регистрации физиологических функций выяснилось, что частота пульса и дыхательных движений по собственному нраву больше стала приближаться к показателям, соответствующим для реальных физических нагрузок, которые в воображении «проигрывались» испытуемым. В отчетах он докладывал, что после «физических упражнений» он теряет в весе от 100 до 130 г за каждый сеанс. На седьмые день опыта он отказался от проведения таких сеансов. По выходе из сурдокамеры он растолковал собственный отказ тем, что яркость представлений окружающей обстановки «физических занятий» очень резко возросла, это вызвало у него опаски за свое психическое здоровье и сомнения в способности доведения опыта до намеченного программкой срока.

Возникновение ярчайших образов, спроецированных вовне, отмечают и забугорные исследователи. Так, один из испытуемых «лицезрел» ряд малеханьких желтоватых людей в темных кепках с открытыми ртами; другой — процессию белок, марширующих по снежному полю с мешками через плечо; 3-ий — «оголенную даму, плавающую в пруду». 4-ый следил «ленты рисунков», которые веселили и восхищали его в критериях монотонности, при этом эти «живы рисунки» могли до некой степени контролироваться им. В опытах с погружением в воду один из испытуемых утверждал, что он «лицезрел» поле ядовитых золотых грибов, на ножке 1-го из которых отражался солнечный свет.

Эйдетические представления появляются и у спелеологов при нахождении в пещерах. М. Сифр пишет: «Я лицезрел впереди себя море и голубое небо, людные пляжи, тыщи парней, дам, деток… В глубине пропасти совершенно рядом со мной появлялось видение кораллового рифа» 190.

Зрительный эйдетизм обычно свойствен детям, которые нередко не только лишь на уровне мыслей представляют предметы, да и ясно лицезреют то, что вспоминают. Один мальчишка (13 лет) гласил: «Подумаю и вижу наружу». Эйдетизм у взрослых нередко служит опорой в художественном творчестве.

И. А. Гончаров писал о процессе творчества: «…лица не дают покоя, пристают, позируют в сценах, я слышу отрывки их дискуссий — и мне нередко казалось, прости господи, что я это не выдумываю, а что это все носится в воздухе около меня и мне только нужно глядеть и вдумываться» 191.

Британскому художнику Д. Рейнольдсу для сотворения портрета нужен был только один сеанс работы с оригиналом. В предстоящем он работал по памяти. «Когда передо мной являлся оригинал,- разъяснял живописец,- я рассматривал его пристально в продолжение получаса, набрасывая время от времени его черты на полотно; более длительного сеанса мне не требовалось. Я убирал полотно и переходил к другому лицу. Когда я желал продолжить 1-ый портрет, я на уровне мыслей сажал этого человека на стул и лицезрел его так ясно, как если б он был передо мной в реальности; могу даже сказать, что форма и расцветка были более резкими и живыми. Некое время я вглядывался в воображаемую фигуру и принимался ее отрисовывать; я прерывал свою работу, чтоб разглядеть позу, совсем так же, как если б оригинал посиживал передо мной, и каждый раз, как я кидал взор на стул, я лицезрел человека»192. Если кто-либо из гостей студии случаем оказывался меж пустым креслом и художником, тот обращался с просьбой отступить в сторону, чтоб не заслонять «натурщика».

Композитор Гуно свидетельствовал: «Я слышу пение моих героев с таковой же ясностью, как я вижу окружающие меня предметы, и эта ясность повергает меня в блаженство… Я провожу целые часы, слушая Ромео, либо Джульетту, либо фра Лоренцо, либо другое действующее лицо и веря, что я их битый час слушал» 193.

И. П. Павлов на «Медицинской среде» 9 сентября 1935 г. трактовал эйдетизм как доминирование первой сигнальной системы над 2-ой. Возникновение эйдетических представлений в критериях сенсорной дефицитности, по всей вероятности, связано со сложной перестройкой динамики взаимодействия первой и 2-ой сигнальных систем. В этих критериях вспоминаемые образы не соперничают с видами реальной реальности. «Грезить видами, — писал И. М. Сеченов,- как понятно, всего лучше в мгле либо в совершенной тиши».

По нашему воззрению, усиленное воображение с извлечением из арсеналов памяти ярчайших, ярких образов, доходящих до эйдетических представлений, является защитной, компенсаторной реакцией в критериях однотонной среды. Эти калоритные представления в некий мере компенсируют сенсорные чувства, соответствующие для обыденных критерий, и позволяют человеку сохранять психическое равновесие в течение долгого времени. Этот вывод подтверждается и самонаблюдениями людей в экстремальных критериях. Полярник В. Л. Лебедев пишет: «Одно из открытий, которое человек в состоянии сделать в Антарктике,- это открытие ценностей мемуаров. Мемуары в жизни, навечно лишенной событий и воспоминаний, владеют большой силой воздействия. Память, как горб верблюда, оказывается хранилищем еды, в этом случае нужной для поддержания высочайшего духа. Калоритные и приятные мемуары тонизируют… Мемуары и умения — единственные реальные богатства, которые можно взять в Антарктику».Будучи сначала управляемыми, вызываемыми по собственному желанию, эйдетические представления со временем на шаге неуравновешенной психологической деятельности могут выходить из-под контроля животрепещущего «я», становиться назойливо статичными либо проявляться в виде оживленно развивающихся сцен. Большая часть забугорных создателей оценивают эти необыкновенные психологические состояния как галлюцинации.

В критериях экспериментальной сенсорной депривации в опытах Девиса 6 здоровых испытуемых «с верой» и «без веры» в подлинность воспринимаемого «лицезрели» такие галлюцинаторные сцены, как игра в баскетбол, плавание, куски картин, воду, текущую капля за каплей, и т. д. Галлюцинаторные феномены, по данным южноамериканского исследователя Желай, наблюдались не только лишь в критериях сурдокамер, да и у летчиков, проходивших исследования в имитаторах галлактических кораблей. Один из летчиков во время опыта «увидел» телек, плавающий в состоянии невесомости, а посреди пультов управления — какие-то незнакомые лица. 1-го из пилотов окутал панический кошмар в конце «полета», когда на его очах приборная доска начала «таять и капать на пол». 3-ий пилот во время опыта стал орать: «Очень горячо в кабине! Уберите телек! Он становится карим! Выключите его резвее, становится горячо как в аду!» Пробы экспериментатора уверить испытуемого, что его беспокойство неоправданно, потому что телек работает нормально, оказались напрасными. Опыт был прекращен.

Галлюцинаторные феномены возникают и в экспедиционных критериях. Так, участник зимовки на антарктической станции «Восток» записал в дневнике: «Ночь до крайности всех утомила. Психологическое напряжение достигнуло предела, прямо чувствуется взрывоопасная ситуация… Одному из наших стали мерещиться «гуманоиды». Это они-де шлют нам порухи. Мы не на шуточку встревожились. Но с возникновением Солнца «гуманоиды» испарились. Сон равномерно у всех наладился» 194.

При переходе от эйдетических представлений к неуправляемым вторичным образам верно выслеживается астенизация, истощение нервной системы, что ведет, как будет дальше показано, к развитию гипнотических фаз в коре мозга. Согласно И. П. Павлову, 2-ая сигнальная система и ее многофункциональный орган как самое последнее приобретение в эволюционном процессе являются в особенности хрупкими, поддающимися сначала разлитому торможению, когда оно появляется в огромных полушариях при самых первых степенях гипнотического состояния. «Тогда,- пишет И. П. Павлов,- заместо обычно первенствующей в бодреньком состоянии работы 2-ой сигнализационной системы выступает деятельность первой, сначала и поболее стабильно в виде мечтательности и фантастичности, а далее и поболее остро в виде сумеречного либо фактически легкого сонного состояния (отвечающего просоночному либо состоянию засыпания)»195, т. е. 1-ая сигнальная система освобождается от регулирующего воздействия 2-ой сигнальной системы,

Добавить комментарий