TwitterFacebookPinterestGoogle+

В награду за упорство

Всем рыболовам понятно, что за большой рыбой надо ехать на юг. Низовья Дона, Днепра и, в особенности, Волги предоставляют наибольшие шансы на поимку рекордных сомов, сазанов, жерехов, судаков, толстолобиков. Фактически неважно какая рыба (налим — не в счет) в силу богатства корма и подходящих погодных критерий в южных водоемах лучше плодится и быстрее вырастает, ежели в средней полосе и на севере Рф. Тыщи рыболовов и подводных охотников, в том числе и я с наиблежайшими друзьями по оружию, ежепригодно отправляются конкретно туда. Но не бывает правил без исключений. Вот и мне прошедшей осенью в Курской области удалось добыть сома, которому не постыдно было бы показаться посреди собственных южных соплеменников.

После двадцатилетнего перерыва я прошедшим летом вновь охотился в гидрокостюме влажного типа. Конечно, в нем плавать и нырять удобней, но привыкать и перестраиваться все равно пришлось. Светило яркое и теплое солнышко, а ветерок дул прохладный, сентябрьский. Вода в реке тоже пооостыла. Потому, влезая в смоченные неопреновые гидрокостюмы, как я, так и мой отпрыск — Владимир, немного повизгивали. Но не только лишь от холода, к тому же от нетерпения: очень хотелось поскорее нырнуть в прозрачные воды этой дивной реки.

Река Сейм течет в избранном нами районе зигзагами, справа сплошной лес, слева — перелески перемежаются с лугами. Кругом ни души. Из воды где-то торчат издавна ошкуренные, побелевшие сучья утонувших деревьев. Для нас это как вешки — места, куда непременно нужно заглянуть. Там, понизу, на глубине 4-5 метров может быть неплохой завал из стволов и ветвей, а в нем, не непременно, естественно, но тоже полностью возможно, прячутся и большие голавли, и судаки, и сомы. Полный надежд я прямо у машины вошел в воду и поплыл вниз по течению. Мой Вовик напротив — пошел пешком ввысь по реке с расчетом начать охоту за огромным изгибом реки.

1-ый час плавания добычи не принес. Я даже не лицезрел ничего такового, чтоб стоило стрелять. И здесь обнаруживаю, что на руке нет заряжалки. Так спешил, что запамятовал. А без нее зарядить ружье после первого же выстрела не получится. Решил не испытывать судьбу и возвратиться. Вылез, снял ласты и пошел. Поточнее сказать, полез, потому что поначалу даже тропинки в лесу не было, а крапива и колющаяся ежевика стояли сплошной, полутораметровой стенкой. Ничего — пробился.

Заряжалка лежала у воды в том месте, где я одевался. Высказав вслух кое-какие мысли в собственный адресок по этому поводу, развернулся и пошел туда, откуда только что пришел. Но лезть опять через прибрежные дебри не стал, а решил пройти подальше. И метров через триста вышел к мосту через реку. Место мне сходу понравилось, и я почему-либо поразмыслил, что здесь должен быть судак.

Дно перед мостом песочное, с достаточно редчайшими куртинами травки. Скатился за мост и только развернулся, чтоб плыть ввысь, увидел судака. Он стоял на виду, около стенки травки и касался брюхом песка. Не делая никаких мудрейших маневров, я пошел прямо на него, и с расстояния метр выстрелил. Успешно. Есть первая добыча на кукане. Под мостом меня поджидал хороший одиночный голавль, который скоро составил судаку компанию.

Выше моста началась мель, которая изобиловала пескарями и иной мелочью. Едва река стала глубже и в воде стали попадаться 1-ые деревья, как на пределе видимости увидел степенно удаляющегося огромного голавля. Раз голавль не испуган, есть шанс его еще повстречать. И точно — в последующем же завале под древесным стволом он и пристроился. Но, заметив меня, сходу стронулся, и я стрелял его уже влет. Рыбина закрутилась на стреле, рванулась раз, другой и. сорвалась! С большой белоснежной раной на спине голавль унесся вниз по течению. Жалко. Не поэтому жалко, что этот достойный экземпляр не попал ко мне на кукан (я уже издавна переболел юношеской безудержностью), а поэтому, что погубил такового красавчика. Лучше бы промазал!

К месту основных событий всей трехдневной охоты я подплыл еще через четверть часа. На правом берегу у самой воды вырастает большая ива. Прямо под деревом глубина три метра, а в вертикальной подводной стене — ниша. Высотою она около метра, глубиной — чуток больше, а длиною — более 3-х. Но из этих 3-х, два — закрыты сплошной сетью корней того самого дерева, под которым ниша. Я пробовал что-то рассмотреть через корешки — неудачно. Двинулся на право, дошел до открытого входа, заглянул в черное чрево подмоины и в этот момент практически у моей маски вильнул хвост сома. Конкретно хвост, а не плоские полтуловища, которые мы нередко и некорректно называем хвостом. Хвостик у сома небольшой и по его размеру найти габариты самой рыбины очень трудно. Я сообразил только, что хозяин этого хвоста не малыш.

Сом ушел в подземную мглу в ту сторону, что отгорожена от реки корнями. Пора было подышать, и я вынырнул. Опять нырнул и опять через живую стенку пробовал рассмотреть владельца этой квартиры. Ничего. Ко входу — ничего. Сом видно затаился в глубине и не собирался появляться на свет божий. Я сделал еще попытку, снова безуспешную, «плюнул» и поплыл дальше ввысь по реке.

Плыву, а сам думаю: «Что все-таки я делаю? Отыскал сома и бросаю? Он ведь не удрал в неведомом направлении, ну и я не все сделал, чтоб сдаваться…». Быстро убедив себя в своей неправоте, разворачиваюсь и скатываюсь опять к сомовьему дому. Снова заглянул в просвет — никого. Позже к корням, концом ружья немного постучал по ним и стремительно к открытой «двери». И здесь увидел часть того самого плоского тела, но сом двигался, и куда стрелять было не ясно. Мгновение. и рыбина в очередной раз растворилась в темнотке.

Еще два либо трижды я нырял и пробовал узреть этого домоседа и, в конце концов, когда в некоторый раз очутился перед входом, в черной нише, но довольно верно, увидел практически всю хвостовую часть сома. В момент выстрела он не двигался, а в последующее мгновение чуть ли не вырвал из рук ружье. Оно уперлось в последние корешки, и я ощущал, как амортизатор на лине гасит массивные рывки. Какое-то время я просто держал ружье и надеялся, что сом пойдет в мою сторону. Тогда бы я мог выплыть с ружьем в руках. Как досадно бы это не звучало. Тогда следовало бы намотать ружье на чего-нибудть, чтобы сом его не унес. Да и этого не выходило. В конце концов я не выдержал, отпустил ружье и стремительно выплыл. Сместился к корням и, не ныряя, увидел ЕГО.

Сом был большой. Каким-то образом он пропархал через стенку корней и метался около нее, удерживаемый стрелой, линем и, разумеется, зацепившимся за чего-нибудть, ружьем. Я стремительно нырнул и продернул стрелу через сома, чтоб он оказался на лине. Рана была значительно расширена, кожа с 2-ух сторон разорвана. Но сейчас я держал стрелу в руках и сумел дотянуться с ней до поверхности. Сероватая рыбина с меня ростом очевидно утомилась и сейчас без особенных рывков «гуляла» понизу. Незначительно подождав, я отстегнул кукан, закрепил стрелу в корнях у поверхности и пошел на сома уже «в рукопашную». Он позволил мне приблизиться и только, когда я протыкал губки иглой кукана, мотнул собственной большой башкой. Все! Вот сейчас он уже точно мой! Последующим нырком я достаточно легко высвободил ружье, которое сом протащил через всю нишу. Буксировал я поверженного конкурента к собственному берегу за кукан, а ружье и согнутая в 2-ух местах стрела тащились за ним.

На берегу меня ожидала другая удовлетворенность: отпрыск, не считая неплохого судака и пары голавлей, взял рекордного себе сома на 15 кг, который тоже погнул ему стрелу. Для моей же добычи двадцатикилограммового безмена не хватило: взвешивали по частям и вышло 29 кг!

На прощание сфотографировали погнутые стальные восьмимиллиметровые стрелы, как вещественные подтверждения недюжинной силы сомов и, конечно, нашего упорства. Ибо мы еще со школы знаем, что «сила деяния равна силе противодействия».

Добавить комментарий