TwitterFacebookPinterestGoogle+

Однажды, зимой

Съездить на это водохранилище я собирался давно. Естественно, поохотиться. О рыбе, которая в нем водится, как по уникальному видовому составу, так и по размерам, до которых она там растет, прогуливаются легенды. И вот, мои новые знакомые из Сергиева Посада предложили составить им компанию и совместно поехать на этот таинственный водоем. Уговаривать меня, сами осознаете, не пришлось.

Снегопад, по пути следования плавненько переросший в неплохую метель, аккомпанировал нас всю вторую половину пути. Не закончилась эта снежная круговерть и к ночи, когда мы, уже совместно с 2-мя охотниками-аборигенами, прибыли на сберегал водохранилища. В нашем распоряжении была маленькая надувная лодка и трехсильный мотор, которые должны были переправить нас на обратный сберегал. Отлично, что мы не рискнули плыть все совместно, по другому бы точно утопили все свое снаряжение. Это — как минимум. Да и так нам досталось сполна. Лодочку кидало вверх-вниз, как будто в ней не посиживало четыре мужчин со всем подводным снаряжением. Волны практически не переваливали за борт, но брызги от их ударов летели горизонтально, и уже через 5 минут все мы со стороны ветра были мокрыми. Ранцы и остальные вещи — тоже.

Десантировались стремительно: не хотелось набрать ледяной водички к тому же в обувь. Вокруг девственный, коренной лес, на каждой веточке шапка снега. В другое время мы любовались бы им, но тогда всем хотелось 1-го и такого же — поскорее развести костер. С фонариками в руках побежали (как это было может быть при снеге по колено) собирать и рубить сухостой. Через четверть часа спасительный костер горел, не только лишь согревая нас, да и указывая наше местонахождение 2-ой, еще не прибывшей группе. От нашей одежки валил пар еще покруче, чем из носика утюга от Tefal.

Сначала зимы ночи очень длинноватые, казалось бы, куда спешить? Но моим молодым друзьям неймется -пошли да пошли. Ну, пошли… А, что означает «пошли»? Это означает, что нужно даже эту, далековато еще не сухую одежку с себя снять, остаться в чем мама родила, и залезать в резиновый гидрокостюм. Чтоб в него комфортно и стремительно можно было влезть, вовнутрь заливают немного шампуня и теплой воды. Повизгивая и поскуливая от остроты чувств, мы облачились в свои гидрокостюмы, нацепили на себя грузовые пояса, фонари, подхватили ласты, маски, ружья и потопали к берегу.

В лесу, в особенности в глубинке, было тихо, а у берега и ветер свищет, и снег летит, и волна лупит. Самый молодой и жаркий Сергей резвее всех нацепил на себя маску и ласты, отплыл от нас на несколько метров и пропал в этой темной круговерти. Свет его фонаря был приметен только, если тот направлял его в нашу сторону. Я тоже поплыл.

Поблизости берега волны, естественно, подняли со дна муть. Но, отплыв подальше, и, нырнув на два, позже на три метра, сообразил, что и с видимостью нам тоже не подфартило. Даже мой мощнейший, двадцативаттный фонарь пробивал воду на метр либо чуток больше. Ныряешь, идешь в никуда, позже, бац — вот оно, дно! Грузов оказалось много, потому уже на 3-х метрах меня ощутимо прижимало ко дну. Приходилось на него опираться левой рукою, что здесь же поднимало муть, и видимость пропадала совсем. Нет, так ничего не получится, и я поплыл к берегу, чтоб снять один груз.

Без него на тех же 3-х метрах стало нырять комфортно, но было надо идти хотя бы на восемь. Конкретно там, по заверениям местных охотников, самые массивные завалы из пней и деревьев. И конкретно там следует находить большущих сазанов, амуров и щук. Как досадно бы это не звучало, на глубине кое-где метров 6 у меня началась та же «петрушка» с плавучестью. Мой толстый неопреновый гидрокостюм живо откликался на повышение глубины, и меня опять прижимало к дну. Больше грузов, которые бы относительно просто можно было снять, на моем поясе не было. Разбирать же весь пояс в тех критериях было нереально. Я еще малость помучался и повернул вспять. Приняв такое решение, признаюсь честно, испытал даже некоторое облегчение. Все это время я находился в состоянии сильного волевого напряжения. Судите сами. Кругом полная мгла, хоть ввысь смотри, хоть в стороны, хоть вниз. А здесь еще в эту нижнюю мглу нужно нырять. При всем этом не понятно какая под тобой глубина, и что тебя ожидает понизу: или коряги и сучья во все стороны, или браконьерская сеть. А, вынырнув, и подняв голову, чтоб как-то сориентироваться где находишься, получаешь волной в маску. Темень такая, что темный лес чуть выделяется на фоне чуток более светлого неба, ну и то, если не навалился очередной снежный заряд. Плюс к этому, солидное течение, о котором я додумался, когда ворачивался к нашей стоянке. Одним словом, сдался практически без боя.

На берегу я оказался не первым. Скоро возвратились и местные охотники. Их приговор был категоричен: рыбы нет. Меня это, по правде сказать, незначительно успокоило, по другому было бы жуть как грустно возвратиться с такого знаменитого водоема несолоно хлебавши. Самым последним в мгле леса замаячил фонарик Сергея. И вот он сам возникает в свете костра, а за спиной болтается какая-то рыбина. Судак! И полностью достойный, килограмма на три. К тому же он лицезрел и стрелял в большого белоснежного амура. К огорчению, подводная ситуация посреди бревен на десятиметровой глубине сложилась в пользу рыбины, и Сергею остались одни воспоминания. Все равно мы охотника поздравили с успехом и порадовались за него.

На том активно-подводная часть охоты завершилась, и, сняв свои гидрокостюмы, мы сели в кружок попоближе к костру. Съели по паре бутербродов и попили чайку из термосов. Естественно не вышло без охотничьих сказок и былей, которые в таковой околоволшебной обстановке и рассказываются легче и воспринимаются ярче. А в семь утра в теплой квартире огромного дома мы уже разбрелись по отдельным кроватям и улеглись на незапятнанных постелях совершенно, как белоснежные люди. Беря во внимание, что некие из нашей компании уже вторую ночь не смыкали глаз, отдохнуть было как раз кстати.

Деньком такого же денька мы сделали куцее погружение уже со собственной стороны водохранилища, в районе сброса теплой воды. К огорчению, и там видимость под водой оказалась поганенькой. Результата не было, да мы на него в этот разведочный заплыв и не рассчитывали. Правда, я в первый раз увидел уникальную рыбку — тиляпию мозамбикскую, которая в других русских водоемах не водится. Но это и не эндемик, а самый настоящий житель водоемов Африки.

Последующую ночь мы снова были в воде. Неугомонный Сергей с местными охотниками снова выслался на ту сторону, на огромную глубину за большой рыбой, а Владимир, Юрий и я остались в районе водосброса. Глубины там менее 6 метров, но вода немножко прозрачнее. Практически всюду шныряют полосатые тиляпии. Свет фонаря им не очень нравится. Маленького карася изловил рукою, позже, естественно, выпустил. За два часа плавания только 3-х более либо наименее солидный тиляпий повстречал, и они все оказались в качестве сувениров на моем кукане. Позже на глубине 6 метров под корнем маленького подводного пня нашел соменка. Если б это был обыкновенный сом, я бы, естественно, его не тронул: очень мал. Но это был южноамериканский либо канальный сомик, а таковой рыбы за все свои 40 6 лет охоты еще никогда не было на моей стреле.

Я выстрелил, стрела, пробив рыбку, во что-то вонзилась. Да так, что как я ее не крутил, как не тянул, высвободить не удалось. Бросил стрелу и пошел на всплытие. Вот весь гарпун-линь растянулся, а поверхности все еще как бы нет. Ружье кинуть, хотя оно и плавает, жутко — позже могу не отыскать. Выдергиваю аварийный линь, который у меня намотан на конце ресивера ружья, и продолжаю всплытие, держась уже за него. Вот она и поверхность. Отдышался и по веревке снова вниз. Со второго захода высвободить стрелу снова не удалось. На 3-ем нырке сообразил, что стрела пробила один из корней, который так просто не сломать. Тогда я встал на дно ногами, взял стрелу с 2-ух сторон корня и, что было силы, потянул ее наверх, точно, как это делают штангисты. Корень не выдержал, разорвался, и я, не выпуская из рук стрелу, выплыл. Потому что аварийный линь был распущен и мешал бы предстоящей охоте, я решил заканчивать. Соменка не стал даже пересаживать на кукан, так на лине и вынул на сберегал.

Небо было усыпано звездами. Ощущался небольшой морозец, который, после раздевания, здесь же наринулся на мое нагое и влажное тело. Скоро вылезли из воды и мои товарищи, которым тоже нечем было особо похвастать. Уже через час мы были в тепле и комфорте.

Сергей возвратился в ночлежку днем, снова позднее всех. Фортуна вновь была не на стороне охотников. В этой связи, я вновь убеждаюсь, как нам, людям, еще далековато до полного осознания всех рыбьих премудростей. Я даже уверен, что никогда поведение рыб не станет для нас раскрытой книжкой. Вобщем, это и хорошо, по другому пропадет интрига, пропадет волнующее ожидание фортуны — пропадет ОХОТА! А нам без всего этого никак нельзя…

Добавить комментарий