TwitterFacebookPinterestGoogle+

На всю жизнь

После того, как я услышал эту историю, длительно размышлял, стоит об этом писать? Я много лет уверяю начинающих подводных охотников, что наше увлечение, хоть и экстремальный вид спорта, но при серьезном к нему подходе совсем неопасный, и критические ситуации под водой фактически исключены.

Но все они же бывают. Хотя, если детально расглядеть все деяния охотника в той истории, то далеко не все из их исходя из убеждений безопасности были правильными.

Мы ехали в аэропорт на машине с человеком, которого я до того денька не знал.

— Алексей — представился он, и у нас завязалась беседа, которая нередко скрашивает принужденное безде-лие случайных попутчиков. В общении я упомянул, что не так давно возвратился из Астрахани.

— На рыбалке были?

— Практически. На подводной охоте.

Мой попутчик живо заинтересовался. Видя таковой неподдельный энтузиазм, я уже без понуканий углубился в возлюбленную тему. Когда же с плохо скрываемой гордостью поведал собственному спутнику о больших сомах, которых там довелось добыть, Алексей с грустью обронил:

— Понимаю. Я тоже через такое проходил. Издавна, правда, это было. И, может быть, мой увлеченный рассказ, также дорожная, ни к чему не обязывающая ситуация, настроили моего спутника на очень эмоциональные откровения.

— К той памятной охоте я уже много лет занимался этим хобби. Нырял на различных водоемах, стрелял всякую рыбу, в том числе и крупную. Сомы тоже уже чисоединились посреди моих трофеев. Но этот сом… короче, после той охоты я уже не ныряю за рыбой. Вот уже лет 20. Можно курить?

— Естественно, естественно!

Алексей затянулся несколько раз. Похоже, ему было надо на такое повествование отважиться, и он все еще сомневался: стоит? Может не желал смотреться даже перед чужим человеком в каком-то не наилучшем свете, а может настолько давнешние мемуары были ему все еще не безразличны. После затянувшегося молчания, он все таки продолжил.

— От 1-го знакомого прослышали мы об изумительно прозрачных озерах, расположенных севернее и северо-восточнее

Арала. В их, типо, много большущих сомов, сазанов, амуров и каких-либо неслыханных рыб — змееголовов. Информация четкая: этот самый знакомый сам пару лет жил в Казахстане и повсевременно рыбачил. Вот я с 2-мя надежными друзьями, естественно подводниками, хорошо подготовившись за зиму, и отправился в эти далекие и горячие края.

Наши ожидания, нужно сказать, оправдались. Мы, в конце концов, устроились на пустынном берегу относительно маленького озера, которое, вобщем, соединялось протоками с 2-мя другими, существенно более большими. Беря во внимание пустынный нрав местности, при выборе стоянки ориентировались на наличие тени, горючего и пресной воды. Охота же была сказочная! Одно плохо: добыча портилась уже через пару часиков, и очень скоро мы сами резко ограничили есличество стреляемой рыбы. Выбирали самые большие экземпляры.

Как на данный момент помню: до отъезда оставалось четыре денька. Начинался по обыкновению очень горячий денек. После завтрака в воду полезли все трое: каждый понимал, что очень скоро эта необычная охота закончится, и пробовал «надышаться перед гибелью». Я поплыл к плавучим островам, которые прибило ветром к далекому краю озера.

Плавучий полуостров — это заросли тростника, которые с корнями вырвало из дна, и этот ковер толщиною около метра выплыл. Острова по площади были различные: от пары квадратных метров, до размеров большой комнаты. Но, сомкнувшись под действием ветра, они могли создавать огромные поля. В тот денек именно так и было. При этом плавуны на сто процентов перекрыли протоку, соединяющую наше озеро с примыкающим. Под этими естественными крышами находила укрытие и спокойствие разная большая рыба.

На карасей, линей, маленьких щук и сазанов мы наобучались уже не заострять внимания. По последней мере, как объекты охоты они уже не воспринимались, хоть и были всюду. Глаза шарили по основаниям тростника, по зарослям других водорослей и останавливались лишь на кое-чем выдающемся. Доплыв до последнего острова, заглянул под него. К огорчению, чтоб что-то рассмотреть в мгле, приходилось довольно длительно всматриваться, давать привыкнуть глазам к резкой перемене освещенности. Да вы это сами понимаете. Я позволял для себя засунуться под корневую крышу по пояс либо чуток больше, а позже, пятясь вспять подобно раку, выбирался назад.

Сома, точнее маленький кусочек его хвостовой части, увидел практически сходу, чуть не на втором нырке. Рыбина скрывалась в мгле, а этот самый ее кусок был прямо передо мной. Может быть, если б я лицезрел всего сома, то не стал бы с ним связываться и счел бы за благо побыстрее ретироваться. А здесь, не длительно думая, надавил на курок. До этого, чем поведать, что было далее, должен признаться в одном глуповатом приспособлении, которым в то время мы все воспользовались.

Не помню уж: или кто-то нас надоумил, или сами выдумали привязывать ружье к руке веревкой. Ружья наши тогда были не плавающими, и когда возишься с подстреленной рыбой, то брошенное на дно в травку и ил ружье, позже тяжело найти. А так — разжал пальцы, рука освободилась, а ружье рядышком, висит на веревочной петле.

Ну, итак вот, стукнул я этого сома, и здесь же получил ответный удар по голове или хвостом, или отброшенной им струей воды. И это было только началом. В следующее мгновение ринувшийся под полуостров гигант (теперь уже в этом у меня колебаний не было), вырвал из руки ружье и так дернул веревочной петлей за кисть, что чуть и ее не вырвал. В мгновение ока я оказался меж дном и плавуном. Сом как будто бульдозер продолжал тащить меня за руку в это подводное чрево. И хотя я как нить за иголкой следовал за этой, уж не знаю сколько пудовой тушей, пробивавшей брешь в травке и корнях, все равно меня хлестало по голове, плечам и рукам.

Все вышло так стремительно, что я и боли не чувствовал и ужаснуться не успел. И то и это я испытал в момент, когда уперся в какие-то неодолимые корневи-щи, и после еще одного сильного рывка, меня тащить закончило. Видимо сом сорвался со стрелы, а может оторвал линь либо петля на руке не выдержала. Маски не было, ее, похоже, на первом же метре этого волока сорвало с лица. Вобщем, она бы никак не улучшила моего положения, ибо в полной мгле, да сейчас к тому же в полной мути самое остроглазое зрение ничего бы не отдало.

Стресс, как понятно, мгновенно спаливает кислород в организме подводника и просит для дыхания особо много воздуха. Под воду же я был втянут, так сказать, без предупреждения, и, естественно, вдохнуть толком не успел. И потому у меня оставались практически секунды, чтоб добраться до спасительного воздуха. Но куда плыть? И хорошо бы «плыть», а здесь нужно лезть через сплошные растительные, к тому же невидимые переплетения. Да и это не главное: главное — в какую сторону лезть? И здесь я сообразил, что если и есть для меня выход, то только ввысь. Ведь поверхность от меня в метре, либо даже меньше! И я начал с остервенением, как загнанный в угол зверек, рвать над собой травку и корешки…

На теоретическом уровне сделать дыру в полуострове нереально. Разве что ножиком и за длительное время. Поэтому я и на данный момент не знаю, как мне удалось сделать брешь и, уперевшись ногами в дно, пробиться наговой наружу. Я хватал воздух ртом, и меня лупила сильная дрожь. Отдышался, но дрожь не проходила: я, наконец, вполне понял, что практически возвратился с того света.

Позже не без усилий я растянул наружу все тело, прополз до края острова, до которого было всего-то метров 5, передохнул и поплыл к лагерю. Маска, трубка, ружье и один ласт остались под полуостровом. Оставшийся на левой ноге ласт я скинул сам.

Друзья, лицезрев меня на берегу, не на шуточку испугались: лицо мое было в сплошных ссадинах, с правого запястья текла кровь, но главное, в очах все еще стоял кошмар.

Алексей замолчал. Похоже было, что он опять, через 20 лет испытывает и переживает тот, на всю жизнь поселившийся в его душе, ужас. Я же, вознамерившись сначала сагитировать моего попутчика на новые занятия подводной охотой, сообразил, что этого делать не следует.

Добавить комментарий